Бег прервала коряга, коварно спрятавшаяся в зарослях молодого малинника. Последнее, что запомнил парень перед тем, как сознание погасло окончательно, это удар подстреленным плечом о вроде бы мягкую землю.
Окружающий мир включился сразу, как включают телевизор. Темнота - щелчок и вот чернота экрана-бессознанья сменяется яркими движущимися картинками.
...По яркому зеленому листу полз ярко-коричневый муравей. Петя обнаружил, что лежит на земле лицом вниз, а плечо пульсирует тупой болью. Он с опаской прислушался, ожидая погони, но погони не было, была привычная лесная тишина, разбавленная гулом крон высоко в небе. Он с кряхтением перевернулся, сел и едва не упал обратно - так закружилась голова.
"Это ж сколько я провалялся?" - начал прикидывать он. Все из-за того же головокружения прикидывалось плохо, однако по внутренним ощущениям выходило, что беспамятство длилось не более пяти минут. Зверски болело плечо. "Сначала перевязать, потом к людям, иначе я здесь околею", - пробилась на поверхность слабая мысль. Перевязка подручными средствами (ими стал длинный кусок почти чистой рубахи) с помощью одной руки и неловких телодвижений едва не отправила Петю в обморок. Сжав зубы, он довел дело до конца, понимая, что потеря крови дело серьезное и лучше с этим не шутить.
Тяжело дыша, он откинулся на удачно подвернувшийся под спину пенек. Перевязка потребовала всех сил. Пришло ждать, пока перестанут бегать перед глазами черные мушки, а тело не покинет обморочная чугунистость.
"Телефон".
Ощупав карман, он убедился, что телефона нет. И того, нового, серебристого тоже нет. На всякий случай, поискал в других карманах, но чуда не случилось: они были пусты, если не считать всяких мелочей, которые в данной ситуации помочь не могли.
"Черт, я же его дома забыл!"
Расстраиваться не было ни сил, ни времени. Кряхтя и виляя всем телом, Петя встал. Огляделся. Место выглядело незнакомым, хотя парень готов был поклясться, что убежал он недалеко. Можно было расслабиться и вновь упасть на землю, ожидая, когда его найдет встревоженная пропажей Избранного толпа народа, однако он справедливо опасался, что первыми его могут найти совсем другие люди. Те, которые в него стреляли. Об охранявших его бойцах не было ни слуху, ни духу, что тоже наводило на нехорошие подозрения.
"Надо идти в деревню. Там много людей. Не дадут убить".
Шаг, шажок, еще шажочек. Отдых грудью на березу. "Господи, как плечо болит". Лес перестал быть другом. Он равнодушно гудел кронами сосен, бросал под ноги переплетение малинника, слепил глаза солнечными бликами. Умри Петя на следующем шаге, и его смерти никто не заметит.
"Прекрати себя жалеть, - всплыла в голове мысль. - Шевели ногами и будет тебе счастье".
Ужасно хотелось пить. Перед глазами то и дело всплывал родной дом, где можно было полежать на кровати, сходить на огород за петрушкой и сделать массу других замечательных вещей, а не тащиться сквозь лес с разламывающимся от боли плечом.
Сколько так продолжалось, парень сказать не мог. Он упорно шел через лес, надеясь, что вот-вот покажется знакомая тропинка, и тогда станет легче. Тропинка все не появлялась. Вместо нее впереди возник бурелом, да такой, что место падения Тунгусского метеорита показалось бы невинным местом для пикника. Вырванные с корнем огромные деревья сплетались в нечто невообразимое. Казалось, что какой-то мимохожий великан вырвал их, переломал их и горстью высыпал на землю. Причем ломал он их основательно, кое-где острые расщепы выглядели то того угрожающе, что и подходить к ним не хотелось. Завал вставал стеной, обойти которую (не говоря о том, чтобы перелезть), не было никакой возможности.
"Приехали"
Петя сполз на землю, обозревая открывшуюся картину. Он много бродил по окрестным лесам, но такого припомнить не мог. Завал к тому же выглядел свежим: на обнажившейся древесине могучих сосен капли смолы еще не успели засохнуть.
Деревья было жалко, но себя еще жальче. Потратить столько сил! Теперь придется тащиться обратно и искать дорогу заново. Еще вопрос, сколько он сможет пройти и не упасть. Ночевка в лесу в его планы не входила, да и не с его плечом ночевать в лесу. От злости Петя пнул торчащий из завала ствол старой ели.
- Хорош уже пинаться, ну, - раздраженно отозвался тот.
Петя моргнул и попятился. Он был готов поклясться, что пинал ствол и ничто иное, а вот поди ж ты, от земли к нему вставал-поворачивался мужик угрюмого вида, одетый в комбинезон. Лицо он имел чумазое и очень человеческое, хотя "загар автомеханика" мешал рассмотреть его черты. В руках мужик вертел нечто, похожее на гаечный ключ, только более затейливый.
- Извините, - пробормотал парень, - я вас не заметил.
- Внимательнее надо быть, - буркнул мужик, вновь отворачиваясь.
- А....
- Слышь, Избранный, иди своей дорогой. Если я плазмогенератор не починю прямо сейчас, на вашей планете случится большой бум.
