- Я хотел немного другое сказать. Казалось бы, старых богов объявили несуществующими. Значит, начинаем верить с чистого листа? Ничуть не бывало. Менталитет народа, его мировосприятие, обряды, передающиеся из поколения в поколение, никуда не делись. Вообще, когда дело касается народностей, чистого листа не бывает. Мы всегда чьи-то потомки и наследники. Что же делать? Убить всех? Глупо и жестоко. Насаждение новой веры без убийств, конечно, не обходится, но крещение народа не есть его уничтожение. В данном случае. Ездить по городам и весям, чтобы уничтожать малейшие проявления старой веры? Это все равно, что затыкать сито пальцами. Не знаю, специально так задумывалось, или само собой получилось, но обряды той, языческой эпохи нашли свое место в эпохе новой, христианской. Обрели новые имена и смысл, видоизменились, но - остались. Наши предки-язычники чтили предков, они верили, что после смерти те продолжают оберегать потомков. Современное понимание семьи "мама-папа-я + бабушки и дедушки" куцее, по сравнению с тем, что подразумевали под ней прадеды. Их понимание семьи не ограничивалось близкими и дальними родственниками. Семья имела также временной аспект, то есть в нее входили умершие и еще не родившиеся. Умершие продолжали наблюдать за человеком с Небес, всячески помогали ему и оберегали. Особо ответственные личности после смерти никуда из дома не уходили, становясь хранителями своих потомков на этом свете. Потомки же обязаны были продолжить род, сохранить его в поколениях. И так век за веком.
- Вот ты, кстати, Петр, свой долг перед родом не выполнил. К твоим годам у тебя должны уже внуки быть.
- Митька пусть старается, - буркнул Петя. Неудавшаяся женитьба до сих пор была его больной мозолью.
Антон Павлович не обратил внимания на его слова, продолжал:
- Так вот, домовые. Русь крестили, и культ предков начал угасать, поскольку умершие потеряли статус мелких богов. Особенно быстро процесс пошел после развития городов. Люди передвигались с места на место, уходили из деревенских общин в поисках лучшей жизни. Человек без родичей и племени перестал быть предметом жалости и ужаса - а умершие перестали превращаться в хранителей дома. Стали этакими эндемиками, представителями седой древности. Но! - тут он нравоучительно поднял палец, - Это распространенное заблуждение. Свято место пусто не бывает. Согласно последним исследованиям, культ предков исчез, однако механизм превращения умершего в хранителя никуда не делся. Просто он стал работать на другом топливе, вот и все. Человек, любящий своих детей и внуков настолько, что готов пожертвовать ради них всем, после смерти часто превращается в хранителя - домового, чтобы и дальше оберегать родных от бед.
Шотик Арменович с сомнением покачал головой:
- Что-то не сходится. Если ты любишь своих детей и внуков, значит, после смерти ты обязательно превратишься в домового? Тогда их должны быть миллионы, а это не так. Насколько я понял, встречаются они не так уж и часто?
Тут есть два обязательных условия: Любовь только к своему ребенку и - любовь должна быть безумной.
- Насколько безумной?
- Достаточно, чтобы ради своего дитя без тени сомнения быть готовым уничтожить весь остальной мир, включая чужих детей.
- Клиника, - поставил диагноз Петя. - Хотя... Жизнь - штука сложная.
- Я же сказал: без тени сомнения.
- А-а.
Петя умолк, задумавшись над сложностью бытия.
Антон Павлович подождал, ожидая, не скажет ли он еще чего, однако не дождался и продолжил:
- Существует предположение, что таким образом наш мир защищает себя от таких людей.
- Превращая их в хранителей?
- А чем оно плохо?- пожал плечами шеф Спецотдела и поспешил добавить:
- Но это только предположение.
К тому времени они уже дошли до Маратова дома. Антон Павлович торопливо досказывал, явно уже жалея, что затеял столь длинную лекцию. У Шотика Арменовича горели глаза, он оперся на штакетник и весь подался вперед, чтобы не упустить из рассказа ни слова. Пете тоже было интересно, но не настолько, чтобы забыть о своих проблемах с безопасностью. К тому времени уже стемнело. Темнота была осенняя, густая, в чем-то даже уютная. В ней хорошо было прятаться. Сесть на корточки, тихо сидеть, прислушиваясь к своему дыханию, становясь частью дождя, мокрой травы и шершавых досок забора, к которому прислоняешься спиной. Никто-никто не догадается поискать тебя здесь. А ты будешь наблюдать за поисками и радоваться своей хитрости. Фонари силились разогнать темноту, но у них не хватало сил. Их тусклый свет, наоборот, делал ее гуще.
Петя всмотрелся в темноту с подозрением, но все было тихо.
- Вы мне лучше про деда Марата и безопасность растолкуйте, - перебил он шефа Специального отдела.
Шотик Арменович покосился на него с неодобрением.
- Я к этому и веду. Дед Марат находится на пути превращения в хранителя дома.
- Он же своих родственников терпеть не может, - оторопел Петя.
