– Отлично, Ваня, пойдем. Будем описывать все словами. Так даже интереснее. Может, ты наконец научишься говорить по-русски, а не на быдляческом арго позапрошлого века.
– Это крутой стилек, ты просто не шаришь, фанатам нравится! Сам вон вообще через автопереводчика базаришь.
– Я знаю восемнадцать языков без переводчика, а ваш язык сложно дается из-за того, что у меня нет гортани. А тем временем, дорогие подписчики «Заметок калужского фермера»… Слушай, ты сам название придумывал? Это же жуткий примитив. Ты бы еще назвал свой блог «Видео с Ваней». И то умнее бы было. Впрочем, я отвлекся. Мы входим в первый зал. Давай, Ваня, не тушуйся. Опиши, что ты видишь.
– Ну, это, дерево здоровое тут стоит. Размахалось. Листы радужные. Переливаются. Ну, красиво вообще. Корни в землю уходят. Ого, то есть, получается, музей вокруг него построили?
– Не совсем. Его привезли сюда крошечным, но этаж действительно расчистили полностью под него. Это древо жизни.
– В чем прикол?
– Эссенция этого древа продлевает жизнь любого органического существа с высшей нервной системой.
– Типа бессмертным делает?
– Ну, не бессмертным, но жизнь продлевает значительно.
– А чё его до сих пор не спилили да не уворовали?
– Это бессмысленно. Дело в том, что дерево – а колония этих деревьев была впервые обнаружена на планете Омикрон-Персей-4 – само определяет, с кем делиться эликсиром, а с кем нет. Механизм этого явления не ясен, есть лишь некоторые догадки. В любом случае, если древо не сочтет тебя достойным, эликсира ты не получишь, даже если разберешь его на атомы. А если украдешь эликсир у другого существа – отравишься, так как он привязан к реципиенту на генетическом уровне. Ну, и потом – оно еще не созрело. Вот лет через эдак сто пятьдесят вокруг него начнется целый хоровод. Думаю, даже музей перенесут отсюда подальше. На Земле всего три таких дерева – здесь, в Москве, в Стамбуле и в Риме.
– А почему только три и в этих городах?
– Понятия не имею. Больше нигде не прижились. Так что цени, редкий экземпляр. Идем дальше?
– Да. Подписчики, вы еще тут? Прикинь, формат звука без видео бьет рекорды. У меня никогда таких охватов не было.
– Поздравляю, вы с подписчиками придумали радио. Этот зал – тоже часть постоянной экспозиции. Что ты видишь?
– Это… Это…
– Поскольку у нас аудиотрансляция, опишу, что вижу я: Ваня стоит перед стеной, у него изо рта свисает ниточка слюны. Глаза навыкате. Вид исключительно дебильный.
– Это невыносимо прекрасно.
– Что же там?
– Картина, написанная красками на стене. Мужчина и женщина, оба голые, с печальными лицами идут в мою сторону. Они выходят из белых ворот, от которых исходит яркое сияние. Наверху мужик в золотой шапке с мечом как будто их выгоняет.
– Видимо, это не шапка, а нимб. Судя по всему, это сюжет изгнания из рая, что лишь подтверждает, что ты, Ваня, был рожден в стране, в которой торжествует иудеохристианская традиция.
– Я… Это… Чё? А ты что, видишь что-то другое?
– Нет… Я вижу первичный бульон, из которого мы все вышли. Наша раса не особо религиозна, поэтому, когда мы узнали о том, как появились на самом деле, мы не придали этому особого мистического значения. Впрочем, я горжусь этим полотном, так как это дело рук моей расы.
– Как… это работает?
– Потряси головой немного, а то ты еще не в себе. Это наскальная, или в данном случае настенная, живопись, нанесенная на поверхность галлюциногенными красками. Изначально это было орудием войны. Нашу родную планету делили две расы: религиозные фанатики – четырнадцать и…
– Четырнадцать?
– Да-да, так называлась их раса. Они общались числами, математикой. Но при этом были совершенно закоренелыми фанатиками.
– Крутяк. В общем, были эти четырнадцать и, я так понимаю, вы, квалианцы.
– Верно. Они постоянно нападали на нас и грабили наши поселения. Пока мы не заприметили одну вещь – примерно так же, как вы упарываетесь алкоголем, четырнадцать упарывались токсинами, которые выделялись из желез одного вида птичек. Эти токсины были неуловимы для всех органов чувств, кроме зрения.
– И что вы сделали?
– Мы научились выделять эти токсины и смешивать их с краской. После некоторых экспериментов выяснилось, что четырнадцать не просто упарываются этими токсинами, а впадают в некоторое подобие религиозного экстаза. И наши ученые придумали гениальную вещь.
– Ну-ка?
– Они писали таблицу умножения краской с токсинами на стенах замков и прикрывали ее полотнами. Когда армия четырнадцати подходила к оборонительным рвам, защитники крепостей разом сдергивали полотна, и вся наступающая рать «зависала» примерно на час. Нужно было просто успеть перебить их за это время. В общем, за несколько лет на планете осталась только одна раса. Мы.
– Какие вы злые.
– Напомнить, сколько видов истребило человечество?
– Обойдемся.
– В общем, потом выяснилось, что все расы, склонные к религиозности, «зависают» на картинах, написанных этими токсинами, и видят что-то свое.
– Тоже мне, нашел попа. Я в церковь не хожу и свечки не ставлю.
– Это подсознание. Закладывается в детстве, ты и сам не замечаешь. Хочешь, докажу?
– Ну.