– Один до российских страданий равен двум мегаваттам, а один до британских, например, – всего-то 1,7. Это как сорта нефти Urals и Brent, только различаются они не по чистоте, а по выходу.
– Это просто невероятно. Я правильно поняла, что в «Москва-Сити» тоже стоят эти преобразователи?
– Да, конечно. К ним не все подключены. Только те, кто может генерировать нормальный поток. Отсюда и платежка в вашу пользу. Часть офисов здесь – на самоокупаемости, какие-то даже в плюсе, как ваш бывший работодатель. Некоторые занимаются совершенно бессмысленной работой, но так хороши в том, чтобы вгонять своих сотрудников в панику, что имеют бешеные прибыли чисто за счет генерации электростресса. И в этом и есть смысл их существования.
– И где же еще стоят такие преобразователи?
– Ой, да много где. Больницы, крематории, кладбища, школы… Это самые энергоэффективные здания в городах России. Где больше всего страданий и мучений – там и стоят. Даже пара плохих театров, где в основном показывают драмы, а не комедии, – в списке.
– Ничего себе!
– А зачем, вы думаете, государство финансирует культуру? Пришло двести человек на плохой спектакль в МХАТ имени Горького, посмотрели – р-раз, вот и освещение на МКАДе на пару недель. Эффективность сумасшедшая!
– Даже не знаю, что сказать.
– А что тут говорить, переходите к нам в отдел контроллинга. Считать будете не только зарплаты и налоговые отчисления, но и генерацию стресса. Компенсация хорошая, привязывается, кстати, не к долларам, а к до. Но получается не меньше 10 000 долларов, как я и обещал.
– Я согласна, – после паузы сказала Светлана Константиновна и подписала договор, который тихо внесла секретарша Игната Борисовича за пару секунд до этого. – Когда приступать?
– Сначала можете съездить в Италию, как хотели. Подъемные вам это позволят.
Светлана Константиновна широко улыбнулась, представляя, как она будет гулять по Пьяцца-дель-Пополо в Риме. Ее собеседник вдруг помрачнел:
– Но по возвращении будьте готовы к тяжелой работе. Весь ваш отдел на самоокупаемости по стрессу, так что придется вам выходить на 10 кВт в день. Проблемы в семье есть?
– Н-нет…
– Тогда больше ругайтесь с менеджерами, требуйте закрывающие документы до того, как подойдет срок, стучите… Впрочем, Светочка, что мне вас учить, вы же бухгалтер, сами знаете, как довести человека до белого каления. Ну, и наши бойцы вас тоже не подведут: регулярные обрушения баз 1С, требования перерасчетов задним числом, еженедельные налоговые проверки. Все ясно?
– Кажется, да.
– Ну вот и славно, только не переусердствуйте – наш прошлый главный бухгалтер мне подстанцию сжег, так всех достал. Хорошего дня!
На ватных ногах Светлана Константиновна вышла из кабинета. Она уже сильно сомневалась в том, правильное ли она приняла решение своим импульсивным согласием. Впрочем, если она не доругается с коллегами на достаточное количество до, всегда можно позвонить дочери и обвинить ее в том, что она забыла мать и вышла замуж за козла. Или позвонить бывшим коллегам и рассказать им, сколько она теперь зарабатывает. Или бывшему мужу мозг попилить. Или… Резко остановившись, бухгалтерша ужаснулась своим мыслям. Она уже начала складывать человеческие эмоции в жерло таинственного преобразователя стресса. «Нет, – мысленно похвалила себя Светлана, – такого не будет. Я сильнее этого. Не позволю новой работе менять мою сущность. Я справлюсь с этой ношей!»
За традиционным пятничным негрони Светлана Константиновна уже выбирала, в каком отеле она будет жить во Флоренции.
Альбина услышала непонятный свист и приоткрыла один глаз. Послеобеденный сон был правилом, которого она неукоснительно придерживалась, поэтому глаз тут же закрылся. Свист усилился, и что-то задребезжало. Теперь-то до нее дошло, что свистел чайник. Пришлось открыть второй глаз и встать с дивана. Тот ворчливо скрипнул, будто бы напоминая о своем почтенном возрасте. Чайник выл, как обезумевшая хаски, так что последние полтора метра пришлось преодолеть прыжком. Вой постепенно стих, и теперь тишина внутреннего пространства маяка нарушалась лишь тиканьем антикварных часов.
Закинув две ложки растворимого кофе в красную кружку с белой брендовой надписью, Альбина добавила ложку сахара и залила кипятком. Попыталась вспомнить, как же называлась та компания, бренд которой когда-то гордо красовался на красном фоне, но не смогла. Название давно стерлось, да и вообще вся кружка была в царапинах. Но она была любимой, а любимые кружки, как известно, выкидывают только по частям.
Посмотрев в окно и вспомнив, что сегодня ее день рождения, она ухмыльнулась. Ее любимый красный попугай снова летал кругами над тремя пальмами возле берега. Им так и не довелось познакомиться лично, поэтому она называла его просто «попугай». Сделав финальный вираж, попугай скрылся. Океан мягко шуршал волнами, издалека надвигался грозовой фронт. Кричали чайки. Растянувшись на кресле перед окном, Альбина мечтательно смотрела вдаль. Скоро вахта подойдет к концу и ее, барышню пятидесяти лет от роду, наконец сменят.