С тех пор как Альбину назначили смотрительницей маяка, прошло уже пять лет. Во-первых, работа хорошо оплачивалась. Ну а во-вторых, для человека, который не любит общение, это была профессия мечты. Друзей и отца у Альбины не было вообще, а мать умерла много лет назад. Дома ее никто не ждал. Когда уезжаешь на длительную вахту, это имеет значение.
Пять долгих лет она выполняла все, что предписывалось инструкциями, не совершила ни одной ошибки, которая привела бы к крушению корабля или даже к смене оптимального курса, ни разу никуда не отлучалась (хотя отлучаться в этой глуши было некуда). Вообще-то ее должны были сменить после первого года службы. Но спустя год работодатель уведомил ее, что сменщика не подготовили, и предложил продлить контракт еще на год с увеличением оклада и премий. Альбина согласилась. Примерно то же повторилось и на третий год, и на четвертый, и на пятый. Кроме сообщений от работодателя и редчайших кораблей, ее не беспокоил никто. А последние полгода тишина в эфире стала звенящей.
Но теперь она взбунтовалась! Дело в том, что в жизни Альбины все-таки была одна любовь. И звали эту любовь Барселона. Город потрясающе правильный с точки зрения зонирования кварталов и воспевающий восхитительно неправильную архитектуру Гауди. Воздух Барселоны, ее древние крепости, пляжи, на которых загорали тысячи атлетично сложенных счастливых людей. Не видеть этот город столько лет было невыносимой пыткой. Остаться без запахов хамона, свежей рыбы и кофе в свой юбилей было бессовестно по отношению к себе, и Альбина сказала: «Хватит!» Ее смена заканчивалась через две недели, работодатель ничего не писал уже довольно долго, но это было нормально. Связь в этих местах была очень плохой, так что, когда придет очередное сообщение о продлении контракта, она откажет. Дождется нового смотрителя, всему научит. Но потом – сматывать удочки, говорить адиос попугаю и отправляться к ненаглядной и наконец достроенной Саграда Фамилия.
Картинка за окном подернулась рябью, а одна из трех пальм начала резко раскачиваться в разные стороны, оставляя после себя странный визуальный шлейф. Мимо окна с неестественно вывернутой шеей пролетел хвостом вперед попугай, приливная волна схлестнулась с отливной, а потом они обе замерли в таком состоянии, слегка подрагивая. Альбина нахмурилась. Она уже встречалась с такой аномалией – так происходило, когда графический процессор, отвечавший за расчет физики и графики изображения оконного пространства, отдавал все свои ресурсы основному процессору. Означать это могло только одно – у ее маяка, который отвечал за навигацию в гиперпространстве, планировалась вечеринка из нескольких десятков космических кораблей разом. Это, кстати, было довольно странно. Маяк ее находился в такой далекой от всех видов цивилизаций точке, что она бы не удивилась, если бы про нее в какой-то момент просто забыли.
Альбина взглянула на окно еще раз. Процессор перестал делать вид, что он что-то высчитывает, и изображение просто рассыпалось на пиксели. Прошаркав к пульту управления, смотрительница гиперпространственного маяка сектора B1-464 приложилась к кружке, в которой давно закончился кофе. Отсутствия напитка она не заметила, с удивлением просматривая данные. По показаниям приборов, возле маяка через десять минут должны были материализоваться пятьдесят три корабля. Это было не просто странно, это было небезопасно. Гиперпространственные маяки на захолустных трассах неспособны обрабатывать курсы и отправлять в следующий прыжок такое количество кораблей разом. Шанс некорректного расчета и последующих аварий был очень велик. Альбина никак не могла повлиять на количество принимаемых кораблей, но она могла хотя бы задать векторы их движения при появлении. Закрыв глаза, смотрительница отдала нейроинтерфейсу мысленную команду на проработку схемы прибытия судов.
Время в гиперпространстве идет не так, как в обычном мире: год здесь равняется примерно четырем годам на поверхности Земли, именно поэтому гиперкоридоры так удобны – время в пути экономится не только за счет искривления пространства, но и за счет удачного соотношения течения времени. Удачного для всех, кроме смотрителей маяка, конечно. Кто, кроме исключительно одинокого человека, согласится на годовую вахту длительностью в четыре года?
Интерфейс начал перегреваться, но Альбине удалось просчитать векторы уже сорока двух кораблей. Взвыла сирена. Механический голос затараторил: «Внимание! Тип судна № 42 недопустим для выбранного вектора хода. Внимание! Тип судна № 42 недопустим для выбранного вектора хода!»
«Что за бред?» – подумала Альбина, продолжая раскидывать векторы. Такого сообщения в ее практике еще не было. Впрочем, полусотни космических кораблей за один раз она тоже никогда не видывала.
«Внимание! Типы судов № 42, № 46 недопустимы для выбранного вектора хода. Внимание! Типы судов № 42, № 46 недопустимы для выбранного вектора хода!»