Строители полностью

Вот и животный мир — белая собачка, кажется одно ухо коричневое. Да, белая собачка с коричневым ухом. Очень мила!.. Почему такое грустное лицо у женщины — хозяйки собачки?.. Собачка мчится за «дедом» и девушкой в красном костюме. Наверное, считает, что они бегут специально для нее… Ну а они?.. Игнорируют — собачка портит их стиль. В самом деле, бородка лопаткой, элегантный костюм — и собачка. Согласен, не подходит… На дорожках уже появились люди. Белая собачка — за ними. Глупенькая, ей кажется, что люди не спешат на работу, а играют с ней… Женщина поднимает собачку, целует… Почему у женщины такое печальное лицо?.. Решение? Остаться тут я не могу. Трудно будет… Эти проклятые воспоминания. Кажется, остается одно — уехать. Так, что ли?!

Сверху бьют молотки — это встала моя соседка. Снова бьют молотки — у нее деревянные подошвы туфель… «Поднимите руки вверх!» — за стеной радио… Фу, как кричит!.. Звуки, словно стена рушится, — мусоропровод… Понимаю — отъезд сейчас воспримется на стройке как побег… Но нет выхода… Не выдержу.

Быстро — душ! Душ-ш… Зарядка? Не будет… Завтрак? Не будет… Можно идти? Будильник? Бедняга! — чуть не забыл его завести. Завод, завод звонка — пусть позвонит еще немного Жанне… Все? Все… Дом уже проснулся полностью.

Лифт? Долго ждать… Третий этаж… второй — свет еще горит… первый…

Утро.

Так вот решение — уехать. Другого выхода нет. Только уехать, а не сбежать… Добиться, чтобы предложения Роликова и Кима были приняты.

Начальник отдела руководящих кадров, молодой человек, одетый в добротный синий костюм, не спеша прочел мое заявление, даже повернул листок (нет ли чего на обороте?), вежливо спросил, окончательно ли это мое решение.

— Да.

— Очень жалко, я доложу начальнику главка. — Он сказал это вроде заинтересованно, но тут зазвонил телефон, он сразу забыл обо мне, несколько минут обсуждал с кем-то вопрос о вечере, тепло посмеиваясь, потом положил трубку.

— Так о чем мы?.. Ах да, ваше заявление… Жалко все же терять дипломированного инженера. Клюют нас за это.

От этого «терять дипломированного инженера» на меня повеяло космическим холодом. Почему-то, по ассоциации, вспомнился оратор, который недавно с трибуны убеждал нас соблюдать технику безопасности: «От несчастных случаев мы теряем на производстве много человеко-дней», — говорил он… Не покалеченного человека ему было жалко, а тех восьми часов, которые мог бы проработать этот человек, если б он не был покалечен. Дикой мне всегда кажется эта арифметика, когда больного человека множат на дни болезни и получают «потерянные человеко-дни».

— Клюют? — переспросил я кадровика.

— Очень! — Он оживился. — Слушайте… если вы хотите уехать, вам ведь все равно куда?

Я кивнул головой.

— Знаете, пошлем вас через главк, переводом.

— Тогда не будут «клевать»?

— Нет-нет, у нас разнарядка есть — дать людей в другие министерства, — хорошо?

— Валяйте, — грубовато ответил я, чтобы как-то показать ему свое неуважение. — Значит, через две недели?

Его глаза остро блеснули, но он заставил себя засмеяться:

— «Валяйте» — какое оригинальное слово!.. Да, перевод через две недели.

— Елена Ивановна, пожалуйста, запишите.

— Я так запомню, Виктор Константинович. Вы знаете, Костырин тоже просил записывать, потом я его отучила.

— Но меня вы еще не успели отучить, может быть, поэтому мы вместе работаем… (Резковато, не надо обижать, пошути!). Сейчас, Елена Ивановна, вы, можно сказать, секретарь международного плана.

— Международного? Ну да… Хорошо, записываю.

— Вызовите ко мне Роликова и Морева… Вы их знаете? Хорошо. На семнадцать тридцать. Позвоните в Институт по проектированию организации работ, вот телефон, соедините меня с директором Рыбаковым, записали? На восемнадцать вызовите сюда Кима.

— И Быкова?

— Нет, Быкова не нужно.

— Он будет обижаться, Виктор Константинович.

— Елена Ивановна, секретари международного плана никогда не делают замечаний шефам, даже косвенных (вздыхает, бедная!).

— Трудно соответствовать этому самому «международному плану».

— Да, нелегко. Записали?.. Позвоните начальнику СУ-25 Вяткину…

— Это такой маленький, все говорит?..

— Попросите его сюда подъехать. Записали? Позвоните в секретариат СЭВ, узнайте, как можно переговорить по телефону с Миловой — инженер из Софии.

— Это такая хорошенькая?..

— Соедините меня с ней. Записали? Завтра приезжают венгры, приготовьтесь, пожалуйста, к двенадцати.

— Снова нарзан? У нас еще нераскупоренные бутылки от поляков и болгар остались, никто нарзан не пьет. Люди вон откуда едут, Виктор Константинович, а мы их водой поим. Это что, тоже «международный план»?

— Приготовьтесь, вот деньги.

— Да что вы, Виктор Константинович, все свои деньги даете? У Костырина для приемов специальные средства были.