— Виктор, ты давно с ней виделся?
— Одну минуту. Я вот сейчас, одну минуту!
Как же мы, земляне, должны беречь эту синеву толщиной в один миллиметр! Как радоваться и наслаждаться ею!.. А нет, стремимся в черную бесконечность, насквозь черную — бр-р! И вот уже человек оторвал кусок земли и бросил его туда, в черноту, вот уже создаются проекты новых домов, где земляне будут жить на орбите, глотая консервированный воздух… А дома — послушайте только! — будут без фундаментов. Тысячи лет здания покоились на фундаментах. Тысячи лет люди исповедовали одну религию, верили в божество — фундамент. Ведь так говорим о семье, жизни, доме, о чем угодно: «Основывается на прочном фундаменте». Правда?.. Здание всегда имело фундамент — самую нижнюю плоскость и крышу — самую верхнюю… А тут — шар! Ни фундаментов, ни крыши, ни опор.
— Почему они, как только с тобой знакомятся, исчезают? Вика тоже уехала…
«Вика» сразу доходит до моего сознания. Я на какое-то время перестаю размышлять о мироздании.
— Да, уехала, Аркадий, — соглашаюсь я.
— И Мария…
— И Мария, — охотно повторяю я.
— Кто же остался? — Аркадий сердится. Он поднимается с земли. — Соседка? Быков?
— Не знаю, Аркаша. Соседка тоже уехала с мужем в туристическую… Быков? Быков совсем перестал со мной общаться. Остался только ты, Аркаша.
— Я ухожу. — Аркадий платком чистит брюки. — Ухожу. Разговор наш не состоялся.
— Ну тогда я остался один.
Я еще долго лежу на траве. Надо мной деревья мерно колышут верхушками, что-то рассказывают. Может быть, о вечности или о других мирах, где тоже есть милое синее небо…
Я предупреждал Аркадия, что в воскресенье лучше оставить меня в покое. Устаю за неделю. Нужно побыть одному… Вот просто так — бездумно лежать и, на худой конец, думать о мироздании.
Согласен, это неправильно. Медицина рекомендует отдых проводить активно. А что это значит, вы, наверное, понимаете? Бросочек километров на пять — бегом, или волейбол на огненной, пыльной, как мне всегда кажется, потной площадке… Бр-р! Весьма благодарю за правильные рекомендации, которые напоминают дистиллированную воду. Пейте, уважаемые граждане, дистиллированную воду, где нет никаких примесей, никаких бактерий, и вам будет хорошо!
Дорогая и уважаемая Медицина, ты когда-нибудь имела дело с Быковым?.. Нет, это не известный профессор по нервным болезням Быков, а начальник СУ Владимир Яковлевич Быков… Нет, СУ — это не санитарное управление, а строительное управление… Что-что?.. Ага, незнакомы.
А с Роликовым сталкивались?.. Вы опять о врачах?! Нет, Роликов не доктор медицинских наук. Неужели вы не знаете Владимира Николаевича Роликова, бригадира, у которого ежедневно два, а иногда и три новых предложения? Я только и делаю, что отбиваюсь от них… Тоже не знаете. Понятно.
Ну а что такое иностранные фирмы?.. Нет-нет, не те, что поставляют пилюли и находятся очень далеко. А те, которые работают на моей стройке. В течение дня, какое бы ни было у меня настроение, я должен, мило улыбаясь, выслушивать представителей фирм, давать точные всеобъемлющие справки, решать поставленные вопросы… Не знаете?
Хорошо. А с Сарапиным, великим мудрецом Сарапиным, сталкивались? А с Кимом?
Так вот, уважаемая и почтенная Медицина, побывайте у нас на стройке, побудьте в моей шкуре шесть дней, и я ручаюсь, что вы забудете об активном отдыхе, о пробежках, волейболе и дистиллированной воде.
Когда Аркадий позвонил мне и пригласил на загородную прогулку, я рассказал ему о моем споре с Медициной, предупредил о возможных последствиях. Он не внял голосу разума и поплатился. Сейчас, разгневанный, шагает к автобусу… А я свободен! Вот лежу и беседую с верхушками деревьев… Почему с верхушками, а не просто с деревьями? Ну разве это нужно объяснять?! Деревья — вот они, неподвижные, покрытые старой, умирающей корой. А верхушки — да посмотрите вы, ей-богу! — мягко колышутся, тихо-тихо говорят… И притом у них еще одно свойство: они всегда соглашаются. А это так приятно, когда с тобой не спорят… Кажется, вся моя жизнь теперь заключается в спорах.
Хорошо, а все-таки чего хотел от меня Аркадий? Не помню, я о нем подробно рассказывал раньше?.. Кажется, нет. Аркадий — кандидат наук, работает в каком-то НИИ. Он мне несколько раз объяснял в каком, но я так и не смог усвоить — очень путаное и длинное название. Говорит, что гордится мною… Понимаете — гордится! Очень это трудно — дружить с человеком, который тобою гордится. Все время боишься свихнуться, тогда он перестанет «гордиться». Что-то будет?!
Аркадий хочет знать, куда делась Мария. А откуда я знаю? С того дня, как мы побывали у недостроенного замка, Мария исчезла. Не звонит, не появляется…
Правда, раз в неделю, кажется по воскресеньям, кто-то мне звонит. Снимаю трубку: «Алло!» Я отчетливо слышу чье-то дыхание… «Алло!» — снова повторяю я, начиная сердиться… Частые гудки отбоя.
Один раз я успел сказать, что шутка от повторения перестает быть шуткой. Меня выслушали и снова повесили трубку. Мария, вы думаете?.. Да нет! Она смелая, сказала бы прямо… Кто же? Не знаю.