Аксиома взялась за ручку двери. А если он спросит, какое у нее дело в прорабской? Ведь она закончила последнюю смену и уже фактически находится в отпуске. Что она ответит? Она так и скажет ему: «Вот зашла извиниться и поблагодарить за защиту…»
Аксиома толкнула дверь. Эти двери типовых бытовок, желтых с красным, всегда плохо открываются. Она толкнула сильнее, и вместе с дверью — дверь открывалась вовнутрь — влетела в прорабскую.
Самотаскин сидел, устало положив руки на стол, как тогда, после случая на высоте. В углу за своим столиком — Маша. Не поднимая глаз, Петр Иванович тихо спросил:
— Что у вас… еще?
Ах, если б он не сказал этого «еще», она бы обязательно извинилась, а сейчас…
— Мне тут нужно, Петр ИваноВИЧ…
— Что вам нужно?
— Тут… бумаги в моем столе… нужно.
Он ничего не ответил.
— Петр Иванович, вот посмотрите, — быстренько-быстренько сказала кладовщица Маша. — Так не может быть, чтобы вас в отпуск послали. Приедут в контору… Вот увидите, позвонят и отменят отпуск.
Аксиома поняла, что Маша продолжает ранее начатый разговор, при котором ей, Аксиоме, присутствовать не следует, но сейчас выходить было уже неудобно. Она искоса посмотрела на Петра Ивановича. Он сидел выпрямившись, глядя перед собой, как всегда замкнутый и подтянутый. Но его выдавали руки: большие, загорелые, со вздувшимися жилами, они бессильно лежали на столе.
— Вот увидите, Петр Иванович! — жалостливо твердила Маша. Они сидели молча, пока резко не позвонил телефон.
— Да-да, — Маша сняла трубку. — Слушаю… сейчас. — Она прикрыла трубку рукой. — Ну вот видите, Петр Иванович, я ведь говорила вам… Секретарь начальника звонит.
Петр Иванович не спеша подвинул к себе микрофон:
— Самотаскин.
— Это Оля, Петр Иванович…
— Слышу.
— Новый начальник, Игорь Николаевич, вы его знаете, подписал приказ о вашем отпуске. Анна Ивановна просила передать: отпускные вы сможете получить завтра в два часа… Алло, алло, вы слушаете меня?.. Алло, алло!
Петр Иванович отключил микрофон. Маша быстро перебирала на столе какие-то бумажки. Аксиома тоже нагнула голову над тетрадью.
Вошел бригадир Иван Васильевич, степенный, доброжелательный.
— Здравствуйте… Пакля нам нужна, Маша.
Маша вопросительно посмотрела на Петра Ивановича.
— Делайте!
Они остались вдвоем. Аксиома уже выпотрошила все ящики в своем столе и складывала бумажки. Петр Иванович смотрел прямо перед собой. Потом он снял трубку и набрал номер.
— Начальника, — коротко сказал он.
— Там у него совещание, Петр Иванович.
— Соедините!
В микрофоне послышался голос Нового начальника:
— Слушаю.
— Самотаскин говорит…
— Вам разве не звонила секретарь? Я подписал приказ.
— Звонила, но… я отказываюсь от отпуска.
— Не понимаю вас, Самотаскин. То вы требуете отпуск, то отказываетесь… В чем дело?
Петр Иванович глубоко вздохнул.
— Не слышу. — Голос Нового начальника был резок.
— У меня… мне… некуда ехать, — угрюмо сказал Петр Иванович.
Микрофон рассмеялся.
— Вы что, любезнейший? Как это «некуда ехать»?! На Черное море, в горы, к родным… мало ли куда можно поехать!
— Я прошу отменить приказ.
Некоторое время микрофон молчал, потом снова раздался голос Нового начальника, холодный и жесткий:
— Нет, в отпуск вам придется пойти. Я не привык отменять свои приказы… Ну а если вам некуда ехать, рекомендую побывать в домах, которые вы строили. Жильцы, наверное, вам кое-что поучительное расскажут.
Петр Иванович подошел к окну. Аксиома видела только его сутулую спину с жалко выступающими острыми лопатками. Снова раздался телефонный звонок. Петр Иванович торопливо подошел к столу:
— Слушаю.
В микрофоне голос Важина:
— Это вы, Самотаскин?
— Да-да, — быстро ответил Петр Иванович.
— Там у вас мастер работает, девушка… кажется, Кругликова. Пошлите за ней, пусть подойдет к телефону.
Петр Иванович молча отошел к окну.
— Да, я слушаю, — сказала Аксиома.
— Вот что… заезжайте ко мне сегодня вечером. Ну, скажем, в шесть, нет, лучше в шесть тридцать.
«Ого, быстро, однако, клюнуло!» — Аксиома представила его себе… Это будет интересный разговор. Конечно, она поедет. Но в микрофон Аксиома сказала:
— Я уже в отпуске, Игорь Николаевич.
— Это не важно, я вас жду в полседьмого.
— А зачем?.. И вот дождь пошел.
— Вопрос на месте, — уверенно сказал Важин. Однако в его голосе появилась еле заметная нотка просьбы.
Аксиома посмотрела на Петра Ивановича, ей показалось, что он еще больше ссутулился. Как это сказала Анета? Людей мы любим за их недостатки? Неправда, кто же полюбит этого сутулого неинтересного человека? Нет, людей, конечно, любят за их достоинства… Нужно поехать.
— Алло, алло! — прозвучал нетерпеливый голос Нового начальника.
«Так ему некуда ехать, Петру Ивановичу. Конечно, Г. В. Гусакова ушла от него. Разве с таким сухарем уживешься. Как здорово его обставил Новый начальник. Волевой, интересный… и плечи широкие…»
— Алло, алло!
«Совсем согнулся… Эти острые лопатки жалко торчат… Пусть, мне-то какое дело?!»
— Алло.
