— Ладно тебе, Петр Иванович, — усмехаясь сказал он. — Чего человека пугаешь? Разве старшие прорабы в такое время идут в отпуск?
— А когда они идут в отпуск? — не отпускал свою жертву Петр Иванович.
Из маленькой змейки он вырастал уже в питона. Аксиома искоса посмотрела на Нового начальника. И снова ей вспомнилась уже другая картина — фото из журнала. Огромный питон обвился вокруг дерева и в кольцах его — полузадушенный тигр. Тигр сопротивлялся двое суток. И хотя тигр до этого, наверное, сам убивал беззащитных косуль, ей, Аксиоме, было жалко его именно из-за безвыходного положения. Сравнение, конечно, не очень пригодное, но Новый начальник тоже был в безвыходном положении.
Если б еще не этот элегантный костюм, не широкие лацканы, Важин мог бы по-приятельски улыбнуться и грубовато-одобрительно сказать: «Дожал ты (обязательно — «ты»!) меня, Петр Иванович. Сдаюсь». Или что-нибудь в этом роде. Но костюм не позволял принять такой тон. Аксиома решилась помочь Новому начальнику.
— Нужно еще учесть, что с сегодняшнего дня иду в отпуск я, — мягко сказала она.
— Ну вот видишь, Петр Иванович, — Егоркин положил руку на плечо прораба. — Твой отпуск совсем невозможен.
Петр Иванович молчал. Собственно говоря, ему отпуск не нужен. Что ему делать без стройки? Но он ждал, чтобы его попросил Новый начальник. Что касается Аксиомы, то ничего другого от нее Петр Иванович не ожидал, он даже не посмотрел на нее. Чего только Новый начальник молчит? Ну что ж, пусть подумает.
— Вы еще вот что, — остановил Петр Иванович пробегавшую мимо Машу.
— Да, Петр Иванович? — Маша остановилась.
— Паклю заказали?
— Нет, Петр Иванович.
— Закажите, чтобы завтра привезли.
Алешка зевнул:
— Ну, я пошел, с ночной нужно поспать. — Он насмешливо посмотрел на Нового начальника. — А костюмчик у вас что надо. Где вы его шили? Я пошел…
— Одну минуту, — остановил Алешку Важин. Потом посмотрел на Петра Ивановича. — Значит, вы хотите в отпуск?
— Да.
— И к тому же завтра?
— Да.
Новый начальник усмехнулся, он снова выпрямился.
— Хорошо, с завтрашнего дня можете быть в отпуске…
— Да вы что! Кто же его заменит? — резко возразил Егоркин.
— Еще минуту, и все будут свободны. — И, завершая свою победу, Новый начальник по очереди разделался с каждым: — Замените прораба вы, — сказал он Егоркину.
— Но…
— Вашу работу я возьму на себя.
— Но…
— Ничего, — внушительно сказал Новый начальник. — Кроме пользы, от этого ничего не будет. Понятно?
— Понятно, — тихо ответил Егоркин.
— Ваша фамилия? — Новый начальник повернулся к Алешке.
— Кусачкин.
— Так вот, Кусачкин, вам понравился костюмчик, как вы выразились. Вы его можете заказать в ателье на Смоленской. Закройщик Соколов. Не забудьте: Соколов. Что касается непорядков на стройке — они были на вашей смене, — еще раз замечу, понижу в разряде. Ясно?
— Я… — начал было Алешка.
— Ясно? — в голосе начальника послышался металл.
— Ясно.
— Ну вот и хорошо. Нам нужна ясность… Вы, — обратился Важин к Аксиоме, — зайдите как-нибудь ко мне.
Аксиома покачнулась в сторону Нового начальника.
— Хорошо, — готовно улыбнулась она.
— А вы, Самотаскин… — Новый начальник сделал паузу. — Пожалуйста, несмотря уже на вашу усталость, исправьте тут все безобразия по качеству работ. Уж, пожалуйста, из последних сил.
Петр Иванович молчал. Молчали и все остальные. Сейчас все стало на свое место. Петр Иванович уже не напоминал Аксиоме огромного удава — так себе, стоит прорабик, ну приделали еще слово «старший», чтобы больше зарплаты можно было платить, худенький, невзрачный, с серым лицом; а рядом настоящий мужчина, высокий, интересный, голевой и к тому же умница. Засыпался прорабик со своим молчанием, с отпуском. Конечно, ушла от него эта Г. В. Гусакова.
— Поехали, Егоркин, — властно сказал Новый начальник. В последний раз его взгляд задержался на Аксиоме. — Поехали!
Они пошли к машине.
— Корчит из себя! — Алешка взметнул свои длинные волосы. — Новая метла всегда хорошо метет. Правда, Петр Ива?
Но Петр Иванович не позволил себе злословить.
— Можешь идти, — сухо сказал он. — И вы отдыхайте. — На Аксиому он не посмотрел.
Идя следом за Самотаскиным, Аксиома впервые заметила, как некрасиво торчат лопатки у прораба. Сколько разных начальников, сколько строительных забот гнули эту спину! Ей стало вдруг жалко его. Почему-то вспомнились слова Анеты, что, в общем, людей любят не за их достоинства, а за недостатки. Аксиома тогда очень смеялась над словами Анеты. А сейчас… эти жалкие, острые лопатки!.. Может быть, Г. В. Гусакова любила его именно за недостатки?..
Петр Иванович и Маша вошли в прорабскую. Аксиому тоже потянуло зайти туда. Подвела она Петра Ивановича… Для чего ей нужно было вмешаться? Но она ведь… Что «она ведь»? Когда Новый начал на нее кричать, Петр Иванович мог бы промолчать. Собственно, по мысли Нового начальника, она должна была стать громоотводом. Промолчал он? Нет, по-рыцарски… Конечно, понятие «рыцарь» к Петру Ивановичу не подходит. Какой из него рыцарь? Но поступил он благородно, когда сказал, что за все тут на площадке отвечает он, Самотаскин.
