Без лирических домыслов и подробностей, не имеющих под собой документальной основы, суть повествования такова: ямщицкий сын Иван Макаров, потомственный крепостной Александра Всеволожского — брата близкого приятеля и сослуживца Пушкина по коллегии иностранных дел Никиты Всеволожского, родился в Сиве в 1821 году. Сначала был отдан в солдаты, затем приписан ямщиком к конвойной роте. В феврале 1852 года замерз в дороге, о чем было доложено в Пермскую конвойную роту. После него остались убогая одежда и "бумаги с сочинительством".
Эта версия, похожа и на быль, и немного на легенду, представляется нам если не вполне достоверной, то во всяком случае вполне правдоподобной. Она, наконец, проливает свет на исполненную драматизма судьбу крепостного поэта.
Эпоха крепостничества — эпоха, по словам Герцена, "диких фанатиков рабства", деспотического, бесконтрольного права для одних и полного бесправия для других. Черной тенью легла она на совесть российской государственности.
Особенно тяжкой, в моральном отношении, была участь крепостной интеллигенции: граф фельдмаршал Каменский за малейшую погрешность смертным боем избивает в антрактах актрис и актеров собственного крепостного театра. Аракчеев приказывает дворовым пороть своего крепостного архитектора — "профессора академии" Семенова, художник Озеров с женой и дочкой переходят из рук в руки за две тысячи рублей ассигнациями, талантливый портретист Поляков стоит на запятках барской кареты, великий мастер кисти Тропинин прислуживает за столом крепостника графа Геракла Моркова, белой горячкой кончает жизнь учившийся в Италии композитор графа Шереметьева Дегтяревский. История не сохраняет нам даже имени крепостного музыканта князя Волконского, написавшего на слова Хераскова одну из первых русских опер — "Милену".
Что же удивительного в том, что крепостного поэта Ивана Макарова отдают в солдаты, а затем приписывают ямщиком к конвойной роте…
Ямщичество при конвоях было не слаще самой каторги — голодные харчи, ночевки в темных, тесных, зловонно душных этапах, бесконечная дорога из края в край, отмеренная тяжелыми шагами колодников, несмолкаемый лязг цепей, крики конвойных, детский плач, причитания женщин и щемящая душу исконная "Милосердная" песня каторжан:
Сопровождая партии ссыльных от Перми до Иркутска, Иван Макаров совершал многотрудный тысячеверстный путь. Он длился неделями, месяцами.
Кто знает, может быть, стихотворение "певца народной тоски и горя" поэта-крестьянина Ивана Захаровича Сурикова, ставшее затем народной песней, в которой поется о том, как в степи глухой умирал ямщик, было навеяно смертью Ивана Макарова. В один из февральских дней, а скорее в одну из февральских ночей 1852 года, наверное, попав в буран и сбившись с пути, конвойный ямщик, крепостной поэт Иван Макаров сын Петров закоченел и отдал богу душу.
Так вокруг стихотворения "Однозвучно гремит колокольчик" переплелись судьбы композитора Александра Гурилева и двух возможных авторов — Николая и Ивана Макаровых. Все они жили в одно и то же время, и оно своей роковой печатью отметило последние дни каждого из них. Александр Гурилев заканчивает свою жизнь тяжелым, неизлечимым психическим недугом. Николай Макаров, познав разочарования и обиды, не устает повторять: "Каждый день молю бога о скорой смерти, страшно надоела мне жизнь!", Иван Макаров замерзает, убаюканный вьюгой, возможно, так и не услышав романсов, написанных на его стихи…
Можно ли на этом поставить точку? Это было бы преждевременно. Ведь спор вокруг претендентов на авторство стихотворения "Колокольчик" окончательно еще не решен. А коли так, то поиск наш продолжается. Он сулит, возможно, новые встречи с двумя поэтами-однофамильцами.
Пока же, мне кажется, мы имеем некоторые основания сделать следующее предположение: автором стихотворения "Однозвучно гремит колокольчик" был Николай Макаров, неисправимый романтик, музыкант, лексикограф и писатель. Перу же Ивана Макарова принадлежат два известных нам стихотворения. Обратите внимание на любопытную деталь — оба они начинаются одним и тем же приемом, одним и тем же действием: "Смотрю я в глубь лазури ясной" и "В морозную ночь я смотрел"…
