(4) Точно так же, учение о посмертных наказаниях и огненных очищениях позаимствовано из варварской философии не только поэтами, но также и эллинскими философами. (5) Платон в последней книге «Государства» говорит об этом так: «Там были дикие люди, огненные на вид. Послушные доносившемуся из бездны реву, они схватили некоторых и увели, а Аридея и других связали по рукам и ногам, накинули им петлю на шею, повалили наземь, содрали с них кожу и поволокли по бездорожью, по вонзающимся колючкам [причем, всем встречным объясняли, за что такая казнь и говорили, что сбросят преступников в Тартар]».[1094] (6) Ясно, что огненные люди – это ангелы, которые, схватив неправедных, повели их на казнь. «Ты творишь, – сказано, – ангелами Cвоими духов, служителями Cвоими огонь пылающий» (Пс. 103:4). (91,1) Вышесказанное свидетельствует также и о том, что душа бессмертна, поскольку о наказываемом или вразумляемом (παιδευόμενον) говорится, что он чувствует, а значит жив и проводит жизнь в страданиях. (2) И разве не знает Платон о существовании огненных рек и земной бездны, которая варварами названа геенной и которую поэты нарекли Тартаром? И не таков ли смысл всех этих рек Кокит, Ахеронт и Пирифлегетон[1095] и всех других видов мучений, карательных и исправительных?
Ангелы-хранители
(3) Платон совсем не далек от того, что говорится в Писании, когда учит об ангелах для «малых и меньших» и об ангелах-хранителях, надзирающих за нами: (4) «И когда все души избрали себе ту или иную жизнь, они, в порядке жребия, стали подходить к Лахесис. Какого кто избрал себе гения, того она с ним и посыпает, как стража жизни и исполнителя сделанного выбора».[1096] (5) Даймон Сократа намекает, по-видимому, на то же самое.
Философы о сотворении мира
(92,1) Философы учили, что мир сотворен, позаимствовав это у Моисея. (2) Платон говорит буквально следующее: «Было ли оно [небом] всегда или же оно возникло из некоего начала? Оно возникло, ведь оно зримо, а значит, осязаемо, а, будучи осязаемым, телесно». (3) И далее: «Конечно, творца и родителя этой вселенной нелегко отыскать».[1097] Он учит, следовательно, что космос не только сотворен, но также и о том, что сотворен он как сын (поскольку творец назван отцом). Это значит, что космос получил свое начало только от него одного и возник из ничего (μή ὁντος). (4) О сотворенности космоса учат и стоики.[1098]
Дьявол
(5) О том же, что глава демонов – тот, о котором много сказано в варварской философии, – является злотворной душой, читаем в «Законах»: (6) «Не следует ли признать, что душа, правящая всем и во всем обитающая, что многообразно движется, управляет также и небом? – Конечно. – Но одна ли она или их много? Я отвечу за вас, их много. Ибо мы никак не можем предположить меньше двух – одной благодетельной и другой, способной совершать противоположное».[1099] (93,1) Нечто подобное написано и в «Федре»: «Есть тут много другого дурного, но некий гений примешал к большинству из них мимолетное удовольствие».[1100] (2) Далее он всего лишь дополняет высказывание апостола: «Наша брань не против крови и плоти, но против начал, против властей, против духов [злобы] поднебесных» (Еф. 6:12), когда [в десятой книге «Законов"] пишет следующее: (3) «Так как мы между собой пришли к согласию, что на небе полно благ, но также и – впрочем не в большем количестве – им противоположного, то мы полагаем, что между ними происходит нескончаемая борьба, требующая чрезвычайной бдительности».[1101]
Умопостигаемый космос
(4) Понятия умопостигаемого и чувственно воспринимаемого космосов не чужды варварской философии. Первый из них имеет характер архетипа, второй же является образом того, что именуется «парадигмой». И если первый, умопостигаемый, именуется монадой, то второй, чувственно воспринимаемый – это гексада. Ведь, согласно пифагорейцам, число шесть связано с браком и означает порождающее начало, (5) в то время как монада включает в себя невидимое небо, безвидную[1102] землю и свет разума. «В начале, – сказано, – Бог сотворил небо и землю. Земля же была
Человек как «образ и подобие»
