(129,1) Диалект, на котором говорят Евреи, имеет свои особенности, равно как и другие диалекты других народов. И способ словоупотребления в каждом из них выражает национальный характер. Диалект так и определяется: речь определенного народа, выражающая его характер. (2) Но индивидуальные особенности всех этих диалектов не влияют на профетические речения. Напротив, все так называемые тропы в эллинских текстах, которые затемняют смысл посредством определенных изменений, составлены по образу наших пророческих писаний таким образом, что посредством метрических и стилистических изменений они сознательно отходят от ясной и прямой речи. (3) Троп ведь – это высказывание, в котором акценты смещены с основного смысла на второстепенный по соображениям композиционным или ради достижения определенных эффектов, украшающих речь[1455]. (4) Писание, однако, использует иносказательные выражения не для украшения речи, но для того, чтобы скрыв различными способами истину от недостойных, явить свет знания только посвященным в гностические таинства, ищущим истину с любовью. (130,1) Поэтому о пословицах, притчах и загадках сказано как о видах пророческих выражений. Сказано там и о «мудрости» и, как отличном от нее, «образовании» и «словах благоразумия», «уклончивых словах» и «истинной праведности», науке правильного суждения и безошибочного действия, которая есть результат этого образования, и «восприятии и мышлении», которым научается неофит. (2) «И прислушавшись к словам пророков, мудрый станет еще мудрее, и разумный человек научится понимать притчи, [сознательно] затемненные выражения и загадки мудрых.»[1456] (3) Если же, как говорят, эллинский диалект получил свое название от Эллина, сына Зевса, называемого также Девкалионом[1457], то используя хронологию, о которой мы уже говорили, легко увидеть, что еврейский диалект на много поколений древнее, чем эллинский.
(131,1) Далее в нашем сочинении, с использованием тех форм выражения, которые упомянуты выше пророком, мы систематически покажем способ гностической жизни в согласии с истинным каноном.[1458]
(2) Сила явилась Герме во сне в образе церкви и дала ему книги, которые он должен был переписать для того, чтобы они стали доступными избранным. (3) И он скопировал их «буква в букву», как сказано, хотя смысл слогов ускользал от его разумения.[1459] Это ясно показывает, что Писание открывается тем, кто подходит к нему просто и непредвзято (κατἀ ψιλήν ἀνἀγνωσιν), и вера распределяет все элементы в том порядке, в каком им должно быть. Именно таков аллегорический смысл выражения «буква в букву». И только открыв Писание с гностическим пониманием, когда вера достигла развития, мы сможем читать и слоги. (4) Исайе пророку также было сказано взять новую книгу и написать в ней (Ис. 8:1.) для того, чтобы знание сокровенного впоследствии было открыто в пророчествах Духа, ведь тогда все это не было еще записано, поскольку время еще не наступило. От начала это доступно только мудрым. (5) Впоследствии Спаситель объяснил неписаную доктрину, содержащуюся в Писании (ή τής έγγραφου ἀγραφος), апостолам, они же передали ее нам, записанную в обновленных сердцах, как в новой книге, силою Бога[1460].
(132,1) Наиболее разумные из эллинов посвятили плоды граната Гермесу, как дар за истолкование речи. Речь ведь скрывает многое (πολυκευθής γόρ ό λόγος). (2) Говорят, например, что Иисус Навин дважды видел вознесение Моисея, а именно, один раз, когда он был поднят ввысь ангелами, а другой – после того, как он был с почестями погребен на горе в расселине. (3) Иисус вместе с Халебом, были вознесены духами и видели это на своем пути вниз. Но видели они разное, так как один падал быстрее, как будто он имел больший вес, в то время как другой, падая (как более легкий) вослед за ним, успел увидеть гораздо больше и передал это славное событие.[1461] Эта история указывает, я полагаю, на то, что знание доступно не каждому, поскольку один, как на тело Моисея, смотрит только на тело писания, то есть, слова и имена, другой же, как бы внимательно следя за самим Моисеем, возносимом ангелами, постигает смысл писания, то есть то, что открывается за этими именами. (4) Действительно, многие взывали к Иисусу: «Сын Давида, помилуй меня», и только немногие знали, что это Сын Божий, такие, например, как Петр, который славил Его, поскольку Его плоть и кровь скрывали истину не Его, но Его Небесного Отца[1462], ясно показывая знающим, что Сын Всемогущего познается не через Его тело, зачатое в чреве, а через силы Его Отца.
(5) Значит, истина кажется трудной не только тому, кто читает лишь лежащее на поверхности. Трудна она и для того, кто посвятил всего себя познанию. История о Моисее учит о том, что мы не достигнем видения до тех пор, пока наши глаза не увидят сияние самой истины, подобно тому, как эти двое созерцали славу Моисея, а иудейские святые – ангельские видения.
