Строптивая беглянка полностью

Стивен Харлан находился в Каире вторую неделю, но до сих пор не мог привыкнуть к автомобильному движению на улицах столицы. Оно было такое плотное и беспорядочное на первый взгляд, что становилось непонятно, как автомобили вообще добираются в таком хаосе до точки назначения. Пешеходы совершенно игнорировали светофоры и переходили и перебегали улицы, где только хочется – в самых неожиданных для водителя местах.

Над всей этой суетой раздавалась какофония автомобильных сигналов, беспрерывных, беспричинных, часто неоправданных. В Каире любят посигналить: просят уступить дорогу, приветствуют друга или знакомого и, просто красуясь за рулем, обращают на себя внимание.

Такси, в большинстве своем «рено», «пежо», «фиаты», сомнительной чистоты, но хозяева их чувствуют себя королями. Рядом, склонив голову, стучат копытцами по асфальту ослики и мулы, запряженные в тележки, нагруженные овощами, фруктами, хлебом и еще всякой всячиной. На набережной Нила в ожидании пассажиров едят овес лошади, запряженные в экипажи. Но иностранных туристов даже сейчас, спустя три года после шестилетней войны, было не очень много.

Стивен прибыл в гостиницу «Виндзор-пэлис», где остановился Бернард Трейси, президент телекомпании, с небольшим опозданием. Гостиница была построена в сороковых годах ХIХ века англичанами. Она многократно подвергалась реконструкции, но британский дух до сих пор сохранился.

Бернард уже ждал его. Предложив Стивену сок, кофе или виски на выбор, он расположился в кресле напротив.

– Ты хороший продюсер, Стив, – сказал он, расплывшись в улыбке. – Сериал, который ты вел, очень удачен и принес фирме значительные деньги. Ты точно поймал момент, когда должен был появиться фильм о Египте. Все это прекрасно. Но если мы будем делать только такие фильмы, то очень скоро окажемся в тупике. Что ты думаешь на этот счет? – Потирая пальцами подбородок, Берни напряженно уставился на Стивена.

Стивен не спешил с ответом. Он отпивал маленькими глотками сок, стараясь понять, куда клонит президент телекомпании.

– Думаю, нам нужен новый подход, – наконец решительно сказал он. – Необходимо резко и даже неожиданно для телезрителей изменить направление. Возможно, следует создать сериал о знаменитых людях, о неизвестных сторонах их жизни. Сделать то, чего не делали наши конкуренты.

– Ты опять попал в десятку. Я тоже думал об этом последнее время. Собственно за этим мне для беседы с тобой пришлось прилететь в Каир. Показ личной жизни людей, особенно когда-то знаменитых, не может не привлечь внимания общественности. Я даже знаю, о ком мы сделаем первый фильм. – Губы Берни растянулись в усмешке. – Это будет знаменитая Одри Дафф. Ведь ты знал ее, не так ли?

Услышав имя киноактрисы, Стивен внутренне похолодел. Конечно же он знал ее. И даже очень хорошо, подумал он огорченно. Но какое дело до этого Берни Трейси? Что ему нужно?

– Моя мать с ней дружила, – сказал Стивен с холодным безразличием, сложив руки на груди.

– Как давно это было? – напирал Трейси.

– О, много лет тому назад, – задумчиво произнес он, – не менее десяти – задолго до того, как она рассорилась с президентом кинокомпании. Даже не представляю, где она сейчас живет и чем занимается. Одри Дафф просто исчезла.

– Но я знаю.

– Что ты знаешь, Берни?

– Знаю, где она обитает. Стив, я хочу, чтобы ты разыскал Одри Дафф.

– Одри Дафф… – Стивен пожал плечами. – Нет. Не пойдет.

– Почему?

– Она… Ведь Одри была подругой матери.

– Но ведь только подругой. Она не была членом вашей семьи. – Трейси помолчал. – Кроме того, Одри Дафф так давно исчезла из поля зрения, что не предъявит претензий ни тебе, ни твоей матери.

– Минутку. – Стивен внимательно посмотрел на него. – Ты говорил, что кто-то уже нашел ее. Зачем же я тебе?

Бернард пожал плечами.

– Я сказал, что знаю, где она, – он нетерпеливо махнул рукой, – вернее, знаю, где она может быть. Мой агент не нашел ее, но это не значит, что Одри там нет. Просто он не узнал бывшую актрису.

– Послушай, Берни…

– Нет, это ты послушай, Стив. – Босс сердито посмотрел на него. – Я понимаю, что ты не посторонний в этом деле. Ведь твоя мать была очень дружна с Одри и ты не можешь действовать против нее, – он покачал головой, – но, говорю тебе, это не во вред ей. Это жестокий мир, но женщина, ставшая легендой при жизни, не должна ожидать от людей враждебности. Ведь ее очень любили. Как же она могла покинуть всех, не дав этому хоть какого-нибудь объяснения?!

Стивен почувствовал, как его охватывает злость.

– И это, по-твоему, дает право разыскивать ее? И если она играла для публики, то ее жизнь должна быть открыта для всех?