- Так надо, доверьтесь мне! – успокоила её Ариника. – Сейчас сходим к голове, а на обратном пути пройдём через Торговую улицу – купим вам новую одежду. И заодно покажем местным, что всё в порядке, вы ни от кого не прячетесь. Только вот ещё что – нам придётся отбросить церемонии и забыть, что вы – леди.
Юлия молчала, ожидая продолжения.
- Я не могу обращаться к своей племяннице на «вы» и «леди», понимаете?
- Да.
- Поэтому с этой минуты ты для меня дочица Авика, а я для тебя – тете Ника.
- Я же не знаю языка! – спохватилась Юлия. – Или в Гадалахаре говорят на… имперском?
- Не волнуйся, имперский повсюду понимают и используют, поэтому твоя речь никого не удивит. На нём же ведут дела торговцы, общаются представители разных государств, и их подданные тоже стараются его выучить. Как иначе договариваться с покупателями или заказчиками? А между собой в Гадалахаре говорят на ишти. Но это не проблема – здесь всё равно никто ишти не знает.
- Господи, куда меня занесло? – пробормотала Юля по-русски. – И когда уже этот квест закончится? Хочу домой, в свою жизнь, ванну, тело…
Она только сейчас осознала, что всё это время говорила на имперском! Видимо, последствия насильственного переноса и память тела предшественницы…
К счастью, родной язык не забылся, просто отложился в сторону. Но стоило напрячься, как знакомые слова тут же вернулись.
- Это ты что сейчас сказала? – удивилась Ариника. – Никогда такой речи не слышала.
- Да так… Учила когда-то.
- Вот и хорошо – время от времени вставляй оттуда словечки, этого будет достаточно, - кивнула Ариника. – А теперь слушай и запоминай!
И она подробно рассказала биографию племянницы, описала город и страну, где та жила и заставила Юлю несколько раз повторить рассказ наизусть. А потом погоняла вразбивку – сколько лет, как звали мужа, где вы жили? И прочие подробности.
- Я уверена, что никто у тебя ничего расспрашивать не станет, но лучше быть к такому готовой! Всё, идём к голове! Помни – ты Авика и воспитана в послушании и покорности. Голову держи низко, в глаза не смотри, рот открывай только когда – если! – обратятся непосредственно к тебе. И то сначала посмотри на меня, как бы спрашивая позволения говорить. Я старшая и твой опекун, ты теперь во всем должна мне подчиняться.
- Во всём? – что-то такой поворот ей не нравится…
- На людях, Авика! Только на людях! Когда мы одни, эти церемонии ни к чему. Но первое время придётся вживаться в образ. Иначе никак, леди… то есть, дочица! Его светлость – опасный противник. И что-то мне подсказывает, что он быстро не успокоится.
И еле слышно добавила себе поднос: «Если вообще успокоится…»
Но не успела Юля уточнить – что тете Ника имеет в виду, как та решительно повернулась в сторону выхода.
- Бери вон ту корзинку. Готова?
Юля подхватила плетёнку, выдохнула, настраиваясь, и кивнула.
- Идём, дочица! Всё у нас будет хорошо!
Пока они с целительницей шагали по улицам, Юля обратила внимание, что в своём ярком наряде она настолько же отличается от жителей Окраины, насколько селезень утки-мандаринки* не похож на собственную супругу.
Предсказуемо, её заметили все! И только присутствие веды спасало от расспросов или чего похуже. Местные целительницу уважали, кланялись ей, желали щедрого дня и стреляли глазами в её спутницу.
Беглянка чувствовала себя весьма неуютно. И откровенно выдохнула только тогда, когда от любопытных взглядов прохожих её скрыл высокий забор дома головы.
И сразу поняла, что хрен редьки не слаще – у встретившего их мужичка тоже имелись глаза. И он тут же применил зрение по назначению, то есть уставился на вошедших. Точнее, на одну из них – на выряженную цыганкой Юлию.
- Щедрого дня, веда Ариника! С кем это ты?
- Щедрого и вам! – отозвалась та. – Вот, дочица моя приехала. Племянница, то есть. Овдовела, а кроме меня родни у неё нет! Пришла к вам, голова, просить разрешение на жительство.
Юлия стояла, как велели, опустив голову. И украдкой пыталась рассмотреть местное начальство – интересно же!
Руководителем Окраины – по земному, наверное, это
Глава района или сразу области? – оказался невысокий грузный мужчина неопределённого возраста.
Одет опрятно, но неброско.
Впрочем, здесь все так одевались – чистенько и серенько.
«Простолюдин конечно, но уж больно цепкий у него взгляд и уж больно правильная речь», - пронеслось в Юлиной голове.
Голова внимательно выслушал рассказ веды, затем подошёл к «племяннице» и с минуту стоял, прожигая её взглядом. Потом хмыкнул:
- Магичка, но слабенькая. И трусишка. На кой она тебе, веда? Приживётся ли?
- Приживётся, вир Томас! Она девочка смышлёная, тёмная, к тому же. Сами знаете, как давно я искала напарницу, а тут сам Великий помог. Нет, я не радуюсь, что моя дочица овдовела, но на то воля Его, не наша. Наше дело принимать удары судьбы со смирением и благодарить Великого за каждый прожитый день.
Местное начальство покивало, соглашаясь.
- Ей некуда больше идти, вот и будем обе-двое жить, да людей лечить, - продолжила веда. – Я Авику всему обучу, что сама знаю. Да и она не совсем недотыкомка, не белоручка и не лентяйка!