— Я чувствовал себя предателем! Благодаря тебе меня забрали, а я даже слова против, не сказал маме на её запрет. Боялся, что они разочаруются и вернут меня! — Андрей, упирается локтями в колени, нервно треплет волосы.
Это ужасно, но страх возврата испытывают почти все детдомовские попавшие в семью. Даже у меня он был, хотя меня Сафоновы забрали взрослой, а Андрею было всего тринадцать.
— Я, правда, не злилась и не обижалась на тебя за это. Как видишь, когда меня забрали, я тоже не кинулась тебя искать. — печально улыбаюсь.
— Это жизнь, нас всех раскидало. Хорошо, что сейчас все взрослые и сами можем решать, с кем общаться. А твою маму я понимаю и даже поддерживаю в её решении. Не знаю в курсе ты или нет, она приезжала ко мне позже, примерно через полгода, как тебя забрали. Благодарила за тебя, подарки привозила, и потом ещё пару раз была перед Новым годом и днём рождения, передавала всякие вкусняшки. Она у тебя очень душевная. — улыбаюсь, вспоминая наши посиделки.
— Да? Я не знал. Жаль, что она не сказала, мне было бы легче. Я так скучал, как выведать информацию про тебя не знал, пару раз в интернат звонил. Лидочка меня отбрила и сказала, чтоб я выкинул всё лишнее из головы и жил своей жизнью.
Лидочка такая она может.
— И правильно она тебе всё сказала. Тебе очень повезло с семьёй. В доме все стены в ваших фотографиях.
— А да, это мама фоткает всех, говорит для потомков, — улыбается Андрей, — Очень внуков хочет.
— Значит, будут. Ты классный, желаю тебе встретить настоящую любовь, а маме твоей кучу внуков!
— Мне кажется, я уже встретил. — шепчет и тянется ко мне,
сталкиваемся взглядами. Андрей трётся носом о мой, смотрит на губы. Поцеловать, не решается, не чувствует отдачи.
Что со мной не так? Как бы мне хорошо жилось, влюбись я в Земцова. Андрей красивый, кареглазый брюнет, открытый взгляд. Давно нет уродливых очков, теперь он носит линзы, упрямые губы. Андрей вкусно пахнет, лёгкий в общении, с хорошим чувством юмора и я ему нравлюсь.
Но меня это не трогает, потому что я по самые уши увязла в Снежинском.
— Я не могу. — отодвигаюсь первая, отвожу взгляд— Ты классный, а я влюбилась в босса. У нас всё сложно, но я очень его люблю. — виновато смотрю на Земцова.
Он выглядит потрясённым.
— Я не знал, что у тебя кто-то есть. Прости, ради бога! Полез к тебе как дебил!
— Перестань, проехали. Друзья?
Протягиваю ему мизинец, он хмыкает и цепляется своим за мой.
— Друзья. Ладно, не сиди долго, скоро поедим. — Земцов обнимает меня, застываем на мгновенье. Чувствую невесомый поцелуй в висок.
— Я ещё пять минут, позвоню только и приду.
Андрей кивает и уходит в дом. Я плотнее кутаюсь в плед, чувствую себя виноватой за этот «непоцелуй». Зачем вообще? Надо было сразу отодвинуться и не играть в гляделки с влюблённым парнем. Какая дура.
Выходит, Кай прав, что был против поездки с Земцовым?
Но мы не поцеловались! Зато за ручки держались, носами тёрлись, обнимались. Понравилось бы мне, если бы Кай так себя вёл? Нет!
Достаю телефон, набираю Снежинского по видеосвязи. Просто хочу посмотреть на него. Я соскучилась и, видимо, была неправа утром.
— Да! — рявкает Кай.
Картинка скачет, тёмный фон, музыка, смех. Кажется, он в клубе.
— Привет, — начинаю тараторить, — Я хотела сказать…
Замолкаю, когда вдруг вижу рядом с ним на диване сиськастую блондинку, которая пытается заглянуть в камеру. Она жмётся бюстом к Снежинскому, стряхивает её, она снова виснет у него на локте, Кай берёт телефон в другую руку.
— Карина, отъебись, сказал! — рычит.
— Кай, ну, хватит разговоров, всё самое интересное здесь. — капризно тянет блондинка.
Я узнаю этот противный голос, я слышала его в сообщении, что скинул мне Снежинский с чужого номера.
— Я вижу, ты не скучаешь, а говорил, дома будешь. — произношу на удивление ровно.
Хотя сердце выплясывает ламбаду, а зубы чечётку. Меня трясёт и хочется заплакать. Я с ума схожу от угрызений совести за Земцова, а он обжимается второй вечер подряд с какой-то шалавой?
— Отдыхаю с друзьями, планы поменялись в последний момент. Так бывает. — возвращает мне мои слова Снежинский.
— Я вижу какие у тебя планы! — киваю на сиськастую.
— Знакомая. — пожимает плечами — Как твой докторишка? Наделал в штаны от радости? Небось всё кругом слюнями закапал? — усмехается Кай.
— Андрей — просто друг.
— Ага, друг у которого на тебя член дымится.
Меня колотит, как можно быть таким мудаком? Как ему что-то рассказывать? Если он потом использует это против меня?
На языке крутятся одни маты. Скидываю вызов. Глубоко дышу, стараясь успокоиться. Не получается!
В руках оживает телефон. Имя на экране не способствует моему душевному равновесию, покой мне только снится.
— Да! — теперь я рявкаю.
— Какого хера ты трубки бросаешь? — зло шипит Кай.
— Да, потому что с тобой невозможно разговаривать! Да и о чём? О шлюхах твоих? — ору начисто забыв, что я не одна на этой даче.
Меня бомбит не по-детски.
— Я же сказал, знакомая! — задвигает Кай.
Мне кажется, что я горю от злости, ревности и обиды. А этот говнюк даже не пытается оправдаться. Выставляет меня дурой!
