— Ты реально Айсберг— кусок льда! Я видела, как эта тёлка жмётся к тебе! И её голос я слышала в сообщении, когда ты пил с Гориным! Два дня с ней трёшься, может, и дольше! Какая на фиг знакомая? Сидит, наглаживает тебя, а ты и рад! Не смей ко мне больше прикасаться, понял? — хрипну от ора, по щекам текут слёзы.
— Всё сказала? Истеричка! Напугала, бл**ь ежа голой жопой.
Кажется, Снежинский курит, я слышу, как жадно он затягивается и выдыхает.
— А кому к тебе можно прикасаться? Докторишки твоему? Отсосала ему? Чтоб дорога веселей была? — чеканит Кай.
Что?! Совсем сдурел? Или пьяный? Какой он ужасный! Настоящий отморозок! Сухарь и Айсберг! Правильно его прозвали.
— Со мной ломалась, а его успела уже порадовать?
Щёки и уши начинают гореть от этих мерзких слов. Мне хочется ужалить его в ответ.
— Ты параноик! Это не твоё дело, ясно? Может, хоть с ним буду кончать! Достало симулировать! — зло шиплю.
Тишина. Я и Кай перевариваем сказанное, услышанное.
Что это было сейчас? Ледяные клещи страха сжимают сердце, становится холодно. Я не поняла, как это вышло, само как-то. Я не собиралась врать, тем более так!
— Ты бессмертная, что ли? Чё ты делала? — я слышу скрип зубов Снежинского.
Я молчу, шокированная своей выходкой Кай накидывает ещё больше.
— Пизд*ж, я не мальчик-колокольчик и знаю, что такое женский оргазм. Врёшь. Да ты через раз чуть ли не на мостик встаёшь, так тебя колбасит. И пульсируешь, сжимаешь! — Кай уверен в том, что говорит и он сто раз прав.
От ужаса мой язык становится огромным во рту, не получается выдавить ни слова.
— Сука, быть этого не может, я бы понял, если б ты симулировала! — рычит Кай.
Ждёт моего ответа. Словно начиная сомневаться. Даёт мне шанс забрать свои слова обратно. Пытаюсь понять, как вообще я могла привести разговор в эту точку?
— Кай, — пищу сама не понимая, что нужно сказать.
— Что бл*дь? Не кончаешь, значит, со мной? Поэтому к Андрюше на дачу поскакала? Пробовать с ним? Дала ему? — от его крика я глохну.
Ещё минуту назад, я думала, как прекратить эту ложь, но после его гадких слов меня разматывает злостью. Какого хрена он так со мной говорит? Это не я зажимаюсь со шлюхами и бухаю по клубам!
— Да! Дала! Иди на хер!
Скидываю звонок, реву белугой. Какой кошмар. Мне хочется помыться после этого разговора, а ещё лучше, чтоб его не было! Меня мутит, мерзкое ощущение, что теперь точно нечего терять расползается под кожей. Наспех вытираю глаза.
На крыльце появляется Ромка, со стаканом в руке.
— У тебя всё нормально? Ты так кричала, но мы не выходили, честно.
Нет! Всё ужасно! Хуже быть не может. И я не понимаю, что будет дальше? А ещё я ужасно злюсь на себя и на Снежинского. На него больше, потому что кому как не ему меня знать в интимном плане? Как он мог такое сказать?
Лой смотрит на меня с явной жалостью, представляю какая я сейчас красавица.
— У меня, Рома, всё плохо! — подлетаю к нему, хватаю стакан с жёлтой жидкостью — Это, сок?
— Да. — растерянно кивает.
От крика в горле пересохло, першит. Опрокидываю его в себя одним глотком.
Закашливаюсь, не ожидала, что он будет настолько ледяным. Ощущение будто колотый лёд проваливается в желудок. Неприятно.
— Эй, он только с морозилки! У тебя же горло слабое! — возмущается друг— Чуть, что сразу ангина!
— Прорвёмся, Ромка! Как выяснилось ангина это не самое страшное в моей жизни!
Листаю статьи о женской симуляции, меня потряхивает на адреналине. Время не то и место не подходящее, но я должен точно знать. Экран плывёт, слова путаются, выпитый алкоголь и эмоции не способствуют концентрации, швыряю телефон на стол.
Закрываю ладонью глаза. Мрак.
В грудине жжёт и чешется. В памяти периодически всплывают слова Герды.
И я бухаю. Ко мне жмётся сиськами вечная готовая на всё Карина. А я не могу из головы выкинуть суку Соколову которая, оказывается, не кончает со мной.
Как так то? Не хочу гонять эти мысли, но и просто забыть не получается.
Врёт, гадина, но очень убедительно. Сука, и Андрюша— этот друг детства, неспроста нарисовался? С ним хотела попробовать? Или уже успела попробовать? Аааа, бахаю стопкой об стол. Водка разливается, Макс, напротив, хмурится.
Без разницы. Всё тлен.
— Может, расскажешь, что стряслось?
В сто первый раз игнорирую его вопрос, не хочу говорить. Слишком личное и болючее.
Как это могло случиться со мной? Никогда не гнался за количеством, но у меня было немало девушек, и до Соколовой я был на миллион процентов уверен, что хорош в постели. Не могли же они все симулировать? Да ну нах*й! От этой мысли начинает натурально тошнить. Поднимаюсь с дивана, музыка грохочет, кругом смех и веселье.
Сегодня в "Перце" почти вся наша компания. Видимо, я крепко перебрал, показалось, что видел среди девок розовую башку Сафоновой.
Надо тормозить с алкоголем.
Карина подрывается следом, цепляется за локоть. Стряхиваю её, плетусь в туалет. Справив нужду, мою руки и умываюсь ледяной водой. Раз, второй. Отражение в зеркале не радует.
В дверь несмело скребутся. Да ладно? Карина?
