Боюсь мысли про Кая снова просочатся в мою голову, я так устала реветь. А рядом с Андреем спокойно, как в тёплом уютном коконе. Но я прекрасно понимаю, что остаться с ним эгоистично, так как он чувствует меня совсем иначе. Не по-дружески. И будет неправильно давать ему надежду на то, чего никогда не будет.
— Не забуду. — обещаю и наконец выскакиваю из машины.
— Чего это вдруг надумала? — прищуривается Оль Пална — Кай знает, что ты решила уволиться?
— Нет, пока не знает. Его сегодня нет почему-то.
— Вы поругались, что ли? — Савицкая строго смотрит через очки на кончике носа — Нет, потому что Алексей Вячеславович срочно отправил его в Екатеринбург! Кай там, в прошлый раз накосячил с документами, вот полетел исправлять. Отсутствовать будет неделю или ещё дольше.
— Расстались мы, Оль Пална. — шепчу еле слышно, почему-то мне стыдно.
Изменил он, а стыдно мне.
— Помиритесь! Милые бранятся — только тешатся. Не торопись с заявлением. У тебя же зарплата — дай бог каждому. Думаешь легко найти такую без образования?
Это даже не камень, а булыжник в мой огород, ещё раз тыкнули как котёнка носом, что я блатная. И неблагодарная.
— Не помиримся. Мы совсем расстались. Навсегда.
Оль Пална неодобрительно цокает и качает головой. Конечно, все знают, что Кай — её любимчик, а она давняя подруга его отца. Вообще, хорошая тётка, но слишком предвзята, мне кажется, у неё к Каю материнские чувства.
В командировке значит, в Екатеринбурге. Для меня это даже хорошо, что мы не столкнёмся, я так боялась этого понедельника. Выходит, зря в груди тоскливо ноет, теперь я не знаю, обо всех перемещениях Снежинского. Надо привыкать, такая вот моя реальность.
— Оль Пална, пожалуйста, мне очень нужно уйти, то есть уехать, а отпуск же только через полгода работы дают. И я не могу ждать Кая Алексеевича, чтоб он подписал. Да и не подпишет, вы же знаете какой он может быть. — голос дрожит, ненавижу обнажать душу перед посторонними.
— Соколова, ну не могу я сама принимать такие решения, ты же понимаешь! Кай меня сожрёт потом! — Оль Пална соскакивает со своего кресла и нервно расхаживает по кабинету — Вы помиритесь, а осадочек останется! Ты сама знаешь, какой он эмоциональный мальчик, когда дело касается тебя! Давай я ему позвоню? И аккуратно спрошу про тебя?
Оль Пална тяжело приземляется в кресло и решительно набирает номер Кая, включает на громкую связь. Гудки, гудки, бесконечные гудки. Потом срабатывает автоответчик. Моё сердце тарабанит от волнения даже не в горле, а где-то в ушах.
Мне нужна передышка. Это, конечно, ничего не решит, но у меня будет законное основание не видеться со Снежинским, придумать план. Вообще, хоть немного привести мысли в порядок, тем более Никита Олегович рекомендовал покой и положительные эмоции, а о каком позитиве может идти речь рядом с Айсом? Это сейчас он в командировке, но скоро вернётся и начнётся нервотрёпка. А мне нельзя нервничать.
— Что совсем не ждёт твоё дело? — Савицкая снова набирает Кая правда, уже отключив громкую связь — Чёрт, недоступен! В бункере он что ли?! — швыряет телефон на стол.
— Совсем не ждёт!
Не ждёт, конечно. Земцов час назад позвонил и захлебываясь, от восторга сообщил, что ему предложили контракт в клиники брата. На очень крутых условиях, только клиника эта в Болгарии, в Софии. И лететь надо срочно. И это именно то, что мне нужно. Андрей позвал меня с собой, так легко и красочно, расписав все плюсы поездки, что я трусливо вцепилась в эту возможность уехать подальше от Кая и всех проблем.
Понимаю, что это лишь ненадолго отсрочит наш разговор и разборки, но мне так хочется этой передышки. Я всё время нервничаю, даже когда его нет рядом, вчера снова полночи ревела. А мне ведь нельзя, я должна быть спокойна как слон, но у меня не получается. А слова Андрея как бальзам на рану.
«Я очень хочу, чтоб ты поехала со мной. Отдохнёшь, развеешься, там красиво. Я буду днём работать, ты гулять, в кино и по музеям ходить или валяться на диване, как захочешь. Просто устрой себе отпуск. Надумаешь, останешься там со мной, нет, так вернёшься. Машунь, подумай, круто будет. Ты же знаешь, что у моей семьи дом, а у меня просторная двушка. У тебя будет своя комната. А хочешь, я вообще в доме буду жить? Про деньги не переживай. Поехали, а?!»
— Так, ладно, пиши заявление на отпуск, даты не ставь. Алексей Вячеславович подпишет, если уж так срочно у тебя всё, а когда Кай вернётся, разберёмся, что дальше делать.
Я согласно киваю и быстро строчу заявление с открытой датой, с формулировкой по семейным обстоятельствам. Оль Пална тяжело поднимается, всё-таки сто килограмм обаяния, как говорит про неё Кай, просит подождать и, цокая каблуками, удаляется.
Я пишу Андрею, что согласна и поеду с ним, скидываю данные загранпаспорта, чтоб он выкупил нам билеты. Не проходит и пяти минут Оль Пална возвращается, взъерошенная, возбуждённая.
— Соколова, поднимайся и пулей в кабинет Алексея Вячеславовича! — запыхавшись, подталкивает меня к двери.
— А что случилось? Не подписал? — начинаю волноваться.
