— Да какой там! Кай, как увидел твоё заявление, раскричался, ужас просто и Алексей Вячеславович тоже, весьма бурно отреагировал! Такое началось! Иди скорее, они тебя ждут!
Мне становится окончательно нехорошо, к горлу подкатывает тошнота.
— Кай? Он что в кабинете? Он же в Екатеринбурге! — теперь я уже ору на Савицкую, будто это она виновата, что Снежинский внезапно материализовался в офисе.
А она, выпучив глаза, машет руками.
— Должен был уже быть в самолёте! Может, забыл, чего и вернулся? А тут я с твоим заявлением! Мне тоже досталось из-за тебя!
Какой кошмар, я так надеялась избежать лобового столкновения с Каем. Я не готова сейчас воевать. Снова хочется плакать. На негнущихся ногах медленно иду в кабинет генерального. Как на эшафот честное слово.
Их крики и ругань слышны ещё в коридоре. За дверью наверняка Армагеддон. И мне совсем не хочется становиться его эпицентром. Во рту горько и сухо, снова тошнит. Говорил мне Гугл купить мятных конфет, так и не собралась. Глубоко вдыхаю и выдыхаю, и решительно тяну за ручку.
Захожу в кабинет. И голоса разом стихают. Старший и младший Снежинский смотрят на меня в упор.
— Здравствуйте, Алексей Вячеславович, Кай Алексеевич, — стараюсь звучать максимально нейтрально, но голос предательски дрожит.
— Здравствуйте, Мария! — первым здоровается отец Кая.
— Проходите, присаживайтесь.
Алексей Вячеславович вальяжно устроился в кресле, Кай стоит рядом с ним напряжённый как струна.
— Спасибо, я постою. — не хочу подходить к ним ни на сантиметр.
— Привет, — наконец подаёт голос Кай, внимательно меня осматривает — Как себя чувствуешь?
Не поняла. К чему вопрос? Может, я бледная? Или зелёная? Тошнота, дело такое.
— Нормально. Вы просили меня зайти? — снова переключаю внимание на старшего Снежинского.
Он хмурится и недовольно поглядывает на сына.
— Да, Ольга Павловна передала мне ваше заявление на отпуск, сказала у вас какие-то серьёзные семейные обстоятельства?
— Да, мне необходимо уехать. У меня возникла проблема, которую срочно нужно решить. — сбивчиво вру первое, что приходит в голову— Иван сказал, взяли ещё одного стажёра и моё отсутствие не доставит особых проблем.
— Вы правы. И я почти подписал заявление, но ко мне зашёл Кай Алексеевич и он резко против вашего отъезда.
Алексей Вячеславович переводит взгляд на сына, я же упорно не смотрю на Кая, просто не могу.
— У вас есть мысли, почему Кай Алексеевич так категорически не хочет вас отпускать?
Смешно, отец Кая прекрасно знает, что мы встречались, для него, наверное, до сих пор встречаемся. Но он упорно делает вид, что мы просто коллеги. И что он искренне не понимает, почему Кай так себя ведёт. Я никогда не нравилась отцу Снежинского, и он этого не скрывал. Детдомовская, без образования, устроилась по блату, наверное, этого достаточно, чтоб не одобрить выбор сына.
— Так, давайте у него и спросим. — я смело выдерживаю взгляд Кая.
Он смотрит пристально. Бледный, круги под глазами, лохматый, в сером спортивном костюме и кроссовках, сумка на плече. На шеи болтаются наушники. В руках толстая папка. Похоже, он, правда, в последний момент сорвался из аэропорта. Снежинский всегда летает в удобном.
— Ты не отработала полгода, и отпуск тебе ещё не полагается. — говорит Кай — И потом ты нужна нам здесь, подойдёт новая стажёрка или нет неизвестно. А сейчас готовятся два крупных контракта на рекламу, и Иван просто не справится один.
Это смешно, так как помимо меня и Вани у нас в отделе ещё два человека. И все это понимают. Он просто не хочет меня отпускать.
— Помимо меня и Ивана в отделе ещё два человека. Я понимаю, что мне не полагается отпуск, тогда я готова написать заявление на увольнение.
— Вот как. — Алексей Вячеславович разворачивается вместе с креслом и пристально следит за реакцией сына — Что на это скажите, Кай Алексеевич?
Я чувствую себя ужасно неуютно. Как кролик перед удавом. Снова тошнит, слюна становится вязкой, сглатываю. Не знаю, куда деть руки, скрещиваю их на груди. Я максимально закрыта и стараюсь не дрожать.
— Маш, я был у тебя в квартире. — вдруг выдаёт Кай, делает паузу и моё сердце тоже.
Он был у меня дома? Так он ко мне сорвался из аэропорта? Чёрт, у него же есть ключи.
— Не мог уехать, не попрощавшись, ты не берёшь трубку. Я сума схожу два дня. Прямо из аэропорта рванул к тебе. А там…
Кай нервно теребит волосы. Вот почему у него такой шухер на голове.
— Я мыл руки в твоей ванной, я их видел, Маш! Два положительных!
Что? Он с ума сошёл? Причём здесь моя ванная? Меня пробивает на холодный пот, потому что в ванной на стиралке по-прежнему валяются два положительных теста и именно на это сейчас намекает Снежинский. Ну как намекает, прямо в лоб сказал.
Господи, ну почему я их не выкинула? Кто же знал, что он ко мне попрётся?
Мне прямо сейчас надо что-то сказать? Я не хочу, не могу, мне и так тошно.
Кай внимательно смотрит. Меня ощутимо потряхивает, ну и пусть, он выглядит не лучше. На голове бардак, небритый, помятый весь, растерянный не меньше чем, я.
