Как спросить-то? Как ты делала аборт? Сууука, она в меня чем-нибудь тяжёлым запустит. И будет права. Это даже звучит по-ублюдски.
Герда в шоке, стоит с открытым ртом как рыбка, но звука нет.
— Ты офигел? В смысле мы вместе живём? Ты ничего не забыл? Ты изменил мне! Ты меня предал! Мы расстались, вообще-то, если ты не заметил! Не буду я с тобой жить!
Маша нервно расхаживает по комнате, пальцами стараясь причесать волосы, хватает со столика расчёску, суёт в карман халата. Совсем растерялась. Я молчу, потому что ей это нужно. Высказаться, выпустить пар, прожить эти эмоции и обиду.
— Ты предатель, трус и изменщик! Как у тебя всё просто. Квартиру он продал, да флаг в руки! Я-то здесь причём? Иди, живи к друзьям, или снимай или хоть под мост! Мне всё равно! Понятно? Почему я вообще должна об этом думать? Ты, когда трахался по клубам, обо мне явно не думал!
Думал, вообще-то, но озвучить это стрёмно. Скриплю зубами, но молчу. Хаваю. А Маша накидывает ещё больше. Раскраснелась и активно жестикулирует, машет руками и тычет в меня пальцем.
— Тебе было по фигу, что я буду чувствовать, если узнаю! Я чуть не сдохла от боли, когда это всплыло. Я и уехала то, чтоб сума не сойти и выбраться из этого дерьма, куда ты меня окунул! Не хочу ничего больше с тобой! Не люблю тебя! Хочу, чтоб ты ушёл, свали уже из моей жизни. Ненавижу тебя!
Меня начинает пенить от её слов, повторяю как мантру это от обиды, что реально она так не думает. Ни хера не работает.
— А я думал, ты уехала, чтоб аборт сделать! — кусаю в ответ.
Маша дёргается и бледнеет, отходит на пару шагов. Губёшка дрожит. Да блядь! Я же иначе хотел!
— Да пошёл ты, придурок! — выдаёт Маша, размазывая слёзы по щекам — Ты совсем больной, что ли? Я бы не стала! Не собираюсь перед тобой отчитываться! И что-то объяснять!
А я хочу послушать, как пластилиновый сползаю к её ногам, обнимаю за бёдра, утыкаюсь в живот. Тяну носом воздух, стараюсь почувствовать. Нет, ну нет же, нас двое.
Маша упирается руками мне в плечи, пытается оттолкнуть, обнимаю ещё крепче.
— Не трогай меня! Отпусти! Зачем ты обнимаешь? Я же аборт сделала! Ты же так думаешь? — Маша горько всхлипывает, прячет лицо в ладонях и воет.
У меня мороз по коже от этого звука. Внутри противно стынет. Это что-то запредельное, в этом звуке вселенское горе, страдание и бесконечная тоска. Отпускаю. Герда отходит к окну, встаёт спиной ко мне сгорбленная, будто стала ещё меньше, несчастная.
Что тогда? Я не понимаю. Если она так переживает, значит, хотела ребёнка? Сделала аборт и пожалела? Ничего не соображаю. В комнате становится невозможно дышать. Маша дёргает окно. Быстро становится холодно. Так и сижу на полу. Психовано захлопывает.
Не так я планировал поговорить.
— Маш, я не понимаю. Если ты не хотела, то зачем сделала аборт? Ты ведь не беременна? — шальная мысль рвёт грудину надеждой, что моя чуйка сломалась, вдруг нас всё-таки трое?
— Не беременна. — едва слышно шепчет Герда.
Давай надежда, подыхай.
Сглатываю, растираю левую сторону, внутри щиплет, беснуется, не принимает такое настоящее.
— Ты можешь мне нормально объяснить? Я понимаю, что между нами сейчас всё хуже некуда. Что я мудак и всё такое. Но это был и мой ребёнок. Получается, ты одна всё решила. Зачем? Если сейчас так загибаешься? Я же не слепой. Мне тоже хуёво. Внутри дыра будто.
Давно мне не было так пусто и отчаянно. Я не знаю, какие слова подобрать, чтоб Герда поговорила со мной.
— Я ждал тебя, скучал адски. Тесты эти не выбросил. Ролики смотрел про беременность. Я столько передумал. Я люблю тебя, Маш. Но не знаю как нам дальше. Я и квартиру эту оккупировал, потому что только здесь получалось спать, на твоей подушке. Потому что она тобой пахнет. У меня есть деньги, я могу снять любое жильё. Но я не хочу без тебя.
Герда обнимает себя руками и всхлипывает ещё горше. Я знаю, что это запрещённый приём, но хули мне делать? Она холодная как лёд, отгородилась. Не пробьёшься.
В ответ тишина, разговор не клеится. Гипнотизирую хрупкую спину, давай же поговори со мной. Мне надо понимать, что произошло. Я надеюсь, Маша прослушала миллион моих голосовых, как появилась в зоне доступа и знает всё про тот тупой трах. Я ещё сто раз повторю, если нужно, отвечу на любые вопросы. Если ей так будет легче. Нам надо поговорить без этого, ничего не выйдет.
Герда сползает по стене и тоже садится на пол, обхватывает руками колени, долго смотрит. И начинает рассказывать.
— Я когда узнала, что беременна была в шоке. Эта новость, как обухом по голове. Полный нежданчик. Я и уехала, чтоб не нервничать, потому что беременным нельзя. Вредно для ребёнка. Я не делала аборт. Не смогла бы. Я слышала его сердцебиение.
Герда горько усмехается и зависает, смотрит мимо меня.
— Маша, что случилось? — я должен знать.
Ловит мой взгляд, немного удивлённая, словно забыла, что не одна здесь.
— Что случилось? Случилось, да. Беременность замерла.
— Замерла. — повторяю эхом, не сразу осознаю, что это значит.
