Снежинский хмурится, долго смотрит на малыша, прикладывает указательный палец к крошечной пяточке. Вздыхает и качает головой.
Хихикаю, да Кая пугают размеры Стаса. Слишком маленький. Он даже спросил у педиатра нормально ли это? Сегодня мелкому три месяца и из суда мы поехали в клинику, куда няня его привезла.
Кай купил годовое обслуживание для Стаса. В первый раз мы ездили сами, а дальше врачи будут приезжать к нам домой на ежемесячные осмотры и вызова.
Вдоволь нагулявшись, поднимаемся в квартиру. Я перекладываю Стаса в кроватку, он сладко спит. Кай стоит и смотрит на него.
Обнимаю со спины, рядом с сыном мой Айсберг словно становится меньше, уязвимей.
— Ну, что чувствуешь себя отцом? — утыкаюсь носом в мощную спину, моя крепость.
Кай тяжело вздыхает и долго молчит. Оборачивается, обнимает.
— Нет, конечно. Эта зелёная бумажка, которую мне выдали, где написано, что я за него отвечаю, никак не повлияла на мои чувства. Если бы всё было так легко.
Утыкается мне в макушку.
— Всё бы отдал, чтоб его родила ты. — шепчет еле слышно.
Сглатываю, я не буду плакать. Мы забрали Стаса для радости, а не для бесконечных слёз.
Обедаем молча. Снежинский загруженный, ушёл в себя. Я не давлю, нам всем нужно время, чтоб привыкнуть. Всё обязательно наладится.
Потом я кормлю Стаса.
Впервые подмываю под краном, страшно. Я хоть и держу крепко, но Кай на всякий случай меня страхует. Справляемся кое-как. Голопопый Стас лежит на пелёнке, а мы сидим рядом. Боюсь его оставлять без присмотра, а Кай видел его не так часто и теперь детально его изучает.
— У него твоя форма ногтей, заметил? — улыбаюсь, мне кажется, это очень мило.
— Да? — удивляется Айс, берёт, рассматривает маленькую ножку, — И правда.
— И волосы твои, тоже вьются. — едва касаюсь кончиками пальцев льняной головки.
— И волосы тоже. — соглашается.
— Наденешь памперс? — мысленно скрещиваю пальцы, пожалуйста-пожалуйста.
— Не-а, давай ты.
Отходит к окну, наблюдает за нами, руки скрещены на груди.
Максимально закрыт. Наверное, я сразу много хочу. Каю нужно больше времени, чем мне. Это нормально все люди разные.
К тому же у женщин материнский инстинкт заложен природой, отцовская любовь — дело наживное. Я читала про это недавно.
За новыми хлопотами день пролетает быстро, Стас хнычет пару раз, но мне удаётся его отвлечь. Зря Катя на него наговаривала, нормальный спокойный ребёнок.
Вечером мою Стаса в ванночке, он кряхтит, но слава богу, не плачет. Кай рядом, падаёт полотенце, ватные палочки, крем. На удивление я ловко справляюсь, пеленаю и чистый, сытый Стас сонно гукает, засыпая в кроватке. Это его супер способность.
На самом деле это немного печально, он сам научился засыпать потому, что когда плакал, Катя не брала его на руки, не качала. А когда появилась няня, малыш уже привык засыпать именно так.
Включаю модуль, рыбки крутятся с приятной мелодией. Он сам отключится по таймеру. Стас выключается через пять минут.
Мы так устали с непривычки, что заваливаемся спать без душа. Стоит мне положить голову на подушку, как я вырубаюсь. Сквозь дрёму чувствую, как Кай сгребает меня себе под бок, закидывает на меня ногу. Мне жарко и я хочу возмутиться, но сил нет даже на это.
Резко просыпаюсь от дикого крика.
Спросонья этот звук так меня дезориентирует, что я не сразу понимаю, что это. Заспанный Кай щёлкает ночник, выглядит шокированным. Соскакиваю, подлетаю к кроватке. Стас не просто плачет, он кричит так, словно его режут.
Хватаю его на руки, укачиваю.
— Ччч, всё хорошо. Не плачь, чего ты испугался? Мы с папой рядом.
Но Стас орёт так, что мне кажется, начинает синеть, и сколько я не качаю, он не успокаивается.
— Может, есть хочет? — неуверенно спрашивает Кай.
— Не должен, я же его покормила, час только прошёл.
Но я предлагаю и смесь, и воду. Стас кричит, отказываясь от всего. Соску тоже не берёт. Трясущимися руками меняю практически сухой памперс. Потому что у меня кончились варианты, что ещё можно сделать, чтоб малыш успокоился.
Снова пеленаю, получается не очень.
— Ну, всё, не плачь, пожалуйста. Ну, что не так? — я шепчу как обезумившая, потому что мне очень страшно и я не знаю, как помочь ребёнку.
Айс стоит как соляной столб бледный и охуевший.
— Кай, может, у него болит что-то? Вызывай скорую! — я тоже начинаю паниковать.
Мне никогда не было так страшно! Господи, а если мы что-то не так сделали и навредили Стасу? Меня кроет от страха, и я осторожно ощупываю маленькое тельце, вроде всё целое.
— Зачем скорую? Чтоб приехали и успокоили нам ребёнка? Они нас пошлют подальше. Мы сегодня были у врача, ты же слышала, что он сказал, ребёнок здоров! — перекрикивает сына Кай.
— Тогда почему он так плачет? — всхлипываю понимая, что Кай прав и скорая нам не поможет — Ну, что ты маленький? Не плачь, пожалуйста!
Слёзы ручьём катятся из глаз мне так страшно за Стаса, чувствую себя ужасно беспомощной и никчёмной. Даже ребёнка успокоить не могу.
Сорок минут прошло, а Стас всё кричит. Меня трясёт на нервяке, руки устали и спина. Мини-Снежинский довольно тяжёлый.
Кай хватает телефон, гудки. Включает громкую.
— Да? Кай? — сонно отвечает наша няня.
