А мне блять нравится ходить с синими яйцами из-за этого вечного будильника, что не даёт нам нормально спать и трахаться? Вся жизнь урывками из-за него.
Плач становится громче и требовательней, да когда ты уже наешься? Столько ест и всё равно каждый раз орёт как резаный.
В карих глазах мелькает паника и Маша снова пытается соскочить.
— Маша, нет, потерпит! Сколько можно нас обламывать? Я скоро импотентом из-за него стану.
Герда сосёт и громко дышит через нос. Стимулирует губами и языком, добавляет руки. Несколько раз цепляет зубами. Сто пудов специально. Сучка.
Вбиваюсь затылком в подушку, и на последнем толчке кончаю.
Она соскакивает, тыльной стороной ладони вытирает губы. Высовывает язык, показывает, что проглотила. И уносится в ванную.
— Кай, возьми Стаса, пока я зубы почищу! — орёт на ходу.
Конечно, надо же зубы почистить после минета, чтоб к царьку подойти.
Да ага, прямо сейчас. У меня от долгожданной и такой яркой разрядки, ноги как желе и руки до сих пор трясутся. И очень хочется второго раунда, которому не бывать из-за вредного горлопана.
Минуты через две Маша появляется в комнате и хватает мелкого на руки, начинает ворковать, старается успокоить. Но он орёт как резаный. Ещё бы его царское величество взяли на руки, на две минуты позже, трагедия века. Совсем Маша его избаловала, Сафонова часами его не брала и ничего выжил.
— Блин, Кай! Я же просила взять его, он теперь долго не успокоиться и будет икать! — психует Герда.
Пацан, как по заказу начинает икать. Маша сердито смотрит на меня взглядом «я же говорила».
Мне хочется сказать, что ничего с ним не будет. Но я благоразумно молчу, ибо пару раз Маша мне уже отвечала в рифму. Она самая ярая защитница этого обжоры. Ещё Горин, конечно, тоже проникся к мелочи. Ну, и Макс с Варей, они, кажется, все игрушки скупили в округе. Ни пройти, ни проехать в квартире. Спотыкаюсь об очередную музыкальную хрень, и она начинает петь.
Стас снова орёт, ещё громче.
— Кай, ты издеваешься?! — присоединяется к этой вакханалии Герда.
Пытаюсь выключить шедевр китайской народной промышленности.
Но вместо того чтоб заткнуться, оно начинает издавать звуки домашних животных: лай, мяуканье, мычание, блеянье. И так без остановки по кругу.
— Да, блть, выключайся! — жму на все кнопки разом.
— Кай, да выключи ты уже! Тччч, тише, малыш, папа сейчас всё выключит! Да, папа? — сердито рычит Герда.
Да! Сейчас блть папа всё решит. Просто отец года. Хватаю игрушку и смываю в унитаз. Она ожидаемо застревает, прощально пиликает и наконец-то замолкает.
Меня потряхивает, немного размотало от эмоций, слишком крутой перепад.
Сначала неземной кайф, а потом резко мордой об асфальт.
Вот тебе Кай Алексеевич, полетал и хватит. За стенкой орут мои девяносто девять процентов.
И его успокаиваю не я, а юная Герда. И откуда в ней столько терпения?
И вообще понимания, что делать в той или иной ситуации? Стас два месяца живёт с нами и за это время орал миллион раз, и меня каждый раз вышибает.
Хочется закрыть уши, а ещё лучше свалить из дома. Маша же интуитивно знает, что ему нужно и как успокоить. Хотя родительский стаж у нас с ней одинаковый.
Он бывает, так орёт, что мне, кажется, стёкла лопнут, особенно после массажа. И когда они ходят в бассейн. Ему пять месяцев, а он плавает чаще меня. И эти бесконечные врачи и обследования.
У нас на холодильнике висит планер, чтоб не забыть, куда и когда мы идём со Стасом! И к нам бесконечно кто-то ходит.
В жизни не думал, что маленькому человеку столько всего нужно. Обследования, анализы, прививки, массажи, бассейн.
Вечная доставка всего на свете: смесь, одежда, игрушки, аптека.
Умываюсь холодной водой, пытаюсь словить дзен.
Что бы я делал один? Ледяной озноб ползёт вдоль позвоночника, когда я думаю, что она вот-вот выдохнется, устанет или захочет уйти. Мне даже кошмары иногда снятся на эту тему.
Что я дарю Маше красный шикарный кабриолет, она прыгает за руль.
И улетает прочь, напоследок обозвав, меня мудаком и изменщиком, кидает в меня памперсами.
Она, конечно, смеялась, когда я ей рассказал. А потом словно задумалась над такой возможностью. Долго молчала, о чём-то размышляя.
Нахожу их на кухне. Герда печёт блинчики, Стас в специальном кресле-шезлонге, довольный и сытый. Улыбается квадратной челюстью, пока Маша с ним воркует.
— Да, а потом у тебя вырастут все зубы. И ты тоже будешь с нами кушать блины, это очень вкусно! Я люблю со сгущёнкой, а папа твой со сметаной.
Невольно улыбаюсь, так она всё серьёзно объясняет этому мини-человеку.
После завтрака меня снова, как магнитом тянет к любимой жопке, обнимаю сзади, утыкаюсь ей в шею.
— Ну, Кай, мне детские вещи перегладить надо. — ведёт плечом, сбрасывая мои руки.
Вещи, стирка, кормёжка, смена памперса и вечерняя помывка — это всё никуда не денется. А выходные-то нерезиновые и я хочу получить от них максимум Маши.
Я очень-очень хочу. И нагло ныряю одной рукой под футболку, другой в шорты. Наглаживаю сосок и клитор одновременно.
— Я хочу ещё, Маш. Пойдём в ванну, чтоб не разбудить демона.
