Она изложила недостатки внешней службы со своей точки зрения, она обличала практиков, которые балансируют на грани обмана и мошенничества, рассказала о реакции клиентов и продемонстрировала слушателям фотокопии их возмущенных писем, собранных ею в солидную папку, в которых она предварительно старательно зачеркнула все фамилии. Она предложила коллегам постоянно повышать квалификацию, поддерживать более тесные контакты между собой и атаковала генеральных агентов, которые весьма неудовлетворительно исполняли свои функции по контролю и обучению персонала. Заканчивая, она извинилась:
— Не сердитесь на меня за то, что я не была столь легкомысленна, как бы вам хотелось. Но я отказалась просто воспользоваться тем, что я женщина, понадеяться на свой шарм и послужить «свадебным генералом». Я хотела внести свой вклад в эту встречу, но критический вклад. Именно потому, что фирма Винтерборна мне дорога, и потому, что я считаю важным помогать всем нашим клиентам. Сделать все, чтобы клиент был доволен, а не ссылаться на маленький тираж, не грозить адвокатом или задним числом не менять условия договора. Я верю, что мы можем работать по-другому, гораздо лучше. И что в Рим — то есть к успеху — ведет много дорог. — Марлена глубоко вздохнула. — Я благодарна вам за то, что вы меня так внимательно выслушали, и желаю вам замечательных выходных.
Она спустилась на две ступеньки со сцены. Никто не хлопал. Уголком глаза она видела, как Бехштайн бросился к ней.
— Что вы себе позволяете…
Она прошла мимо него и села на свое место. Несколько генеральных агентов проводили ее гневными взглядами. Благодаря издательству они стали богатыми людьми, их ежемесячный доход выражался пятизначными цифрами. Они вели себя с подчиненными, как сюзерены, и жили в полном покое. Им не доставило никакого удовольствия выслушивать обвинения в ошибках и плохой работе от какой-то девчонки, без году неделю работавшей в фирме. Только теперь Марлена поняла, что этот день мог стать для нее днем расставания с издательством. Но она не могла иначе — она была права. Может быть, она не смогла найти нужных, правильных слов, может быть, выбрала неподходящее место. Но поскольку Бехштайн совершенно не считался с ее предложениями и не давал ей напрямую работать с выездными агентами, другой возможности могло и не представиться.
Внезапно раздался усиленный микрофоном голос Винтерборна:
— Ну как, друзья? Разве я не обещал вам волнующий уик-энд? Могу ли я выдать вам одну тайну? Я точно знал, что эта юная дама будет читать нам нравоучения. Поэтому-то я и поручил ей подготовить приветствие. Исключительно по этой причине.
Гул голосов. Изумление росло, и вместе с тем напряжение спало: Георга Винтерборна любили. В начале своей карьеры он сам был разъездным агентом и знал, в каких условиях им приходится работать, как трудно бывает найти и убедить клиента, тем более что цена рекламного анонса непомерно дорога. Поэтому его уважали. И поэтому его слушались.
— Итак, мои дорогие друзья! Я считаю, что в прошлом году вы хорошо поработали. Но я также нахожу, что нам нельзя останавливаться, ибо конкуренты не дремлют. Наша фирма все время растет. Долг администрации — делать что-нибудь полезное для своих сотрудников. Поэтому я решил основать учебный центр для наших работников и проводить раз в месяц семинары, чтобы вы получали достаточно информации, которая позволила бы вам твердо стоять на земле. Кроме того, благодаря этим семинарам мы сможем поддерживать постоянный контакт между администрацией и нашими работниками на местах.
А потом он добавил, что создавать учебный центр будет Марлена Шуберт, и она же возглавит его.
Марлена сидела в своем кабинете в учебном центре и составляла перспективный каталог по курсам повышения квалификации на предстоящий год. Уже два года она руководила этим подразделением, которое официально именовалось «Подготовка кадров» и входило в состав отдела сбыта вместе с подразделением Герда Бехштайна и сектором договоров с клиентами.
Она все время нервно поглядывала на часы, пока Мориц, сидевший напротив, не сказал сочувственно:
— Уже больше семи. Ты наверняка торопишься домой.
— Вообще-то сегодня Никлас ответственный за дом. Он обещал вовремя закончить.
Они посмотрели друг другу в глаза. Потом Марлена отвела взгляд и сделала вид, что вновь углубилась в бумаги.
— Перестань, девочка. — Мориц откинулся назад. — Передо мной нет смысла разыгрывать спектакль.
Марлена подняла одну бровь и сказала совершенно нейтральным тоном:
— Не понимаю, на что ты намекаешь. У меня все в порядке…
Мориц пожал плечами:
— О'кей… Если ты не хочешь об этом говорить…
— А говорить-то не о чем.
— Не о чем?
— Да! — сказала Марлена с нажимом.
Пока она ехала домой, начался дождь. К ветровому стеклу прилипли опавшие листья: осень. Когда Марлена выехала за город, на луга упал ночной туман.
Они теперь жили в небольшом местечке в двадцати километрах от Мюнхена. Внезапно, от инфаркта, умер отец Никласа. Обстановку берлинской квартиры он завещал своей экономке, а деньги на банковском счете — Никласу.
