— Познакомил при первой же возможности, — кивнул Габриэль. — Он — хороший человек. Дети теперь смогут наслаждаться жизнью, а не существовать в тесных рамках.
— Нет ничего плохого в рамках, — хмыкнула Френсис, — хотя я поняла о каких рамках говоришь ты. Здесь не могу ничего сказать, я не жила в приютах. Только в интернат для благородных дам уезжала по обмену на год.
— Но жили Вы в хороших условиях?
— В комнате по четыре человека, книжная полка и шкаф, — припоминала Френсис, — нас учили жить, умело расходуя средства, преобразовывая грубое пространство, в котором обычно живут холостяки, в уютное гнездо. К этому добавлялись уроки этикета, языков, спортивной гимнастики, на ней же нас учили держать ровную осанку. Этот интернат учил нас обживать мир, словно нас завтра позовут на проверку к королеве.
Габриэль в корень изменил свое мнение. Ему не много было известно, однако по словам женщины их проживание оказалось чуть лучше жизни в приюте. Если не учитывать издевательств и ужасных условий проживания. Ведь они говорили о рамках.
— Сколько на тот момент Вам было лет?
— Шестнадцать. — На втором этаже послышалось копошение. — А вот и непутевый альфа оторвался от подушки.
Френсис обратила полностью свое внимание, видимо считая, что на этом пока достаточно разговоров, а Габриэль с улыбкой поприветствовал появившегося в дверях будущего супруга.
— С добрым утром.
— С добрым, — альфа широко улыбнулся, — сестренка, чем можно перекусить?
— Я не доверю тебе свою кухню, — женщина поднялась с дивана. — Габриэль, присмотри за Эдвардом.
Френсис развернула брата и подтолкнула к кухне. Омега издал тихий смешок, наблюдая за семейной мини-сценкой. Со стороны Винсент вновь кажется большим ребенком, а Френсис, привыкшая к роли заботливой, но строгой сестренке, указывала, что и как делать.
Эдвард с удовольствием был посажен на колени. Габриэль осторожно прижимал его к груди, беря маленькие ручки в свои и играясь с ними: то вместе дугу нарисуют, то просто подрыгают, а то начнут сгибать ручки в локтях.
Френсис, заглянувшая посмотреть как дела у Габриэля, осталась довольна, что ребенок весел и тянется к омеге. Дети ведь чувствуют плохих людей.
Винсент спокойно позавтракал омлетом с помидорами и беконом, который приготовила сестра для него. А потом, выслушав, какой он непутевый, ушел в комнату к любимому. И там замер. В сердце приятно защемило от нежности, когда он увидел любимого с ребенком. Была бы его воля, прямо сегодня бы сцепился с омегой, но, увы, пока не время.
— Кто у нас хороший? Не капризничает и слушается? — весело спрашивал Габриэль, забавно корча рожицы, и малыш, что стоял теперь на его коленях, придерживаемый руками, смеялся и тянулся ручками вперед, то мазнув по щеке, то за нос подергав. Но больше всего он тянулся к волосам.
— Укх… Га!..
— Да, — со смешком подтвердил омега, осторожно прикусив кулачок, так близко находящийся к лицу.
— А я вот был капризным ребенком, — подал голос альфа, с улыбкой оперевшись на косяк двери и сложив руки на груди.
Габриэль ловко пересадил малыша обратно на колени и осторожно положил подбородок на светленькую макушку.
— Внимания добивался?
— Понятия не имею, — Винсент присел рядом, протягивая племяннику руку, тот ее с радостью схватил, укусив. — Я очень много, как мне говорили родители, разбрасывался едой. Не любил кашу, зато обожал и до сих пор обожаю яблоки тертые.
— С сахаром? — тут же поинтересовался омега и из-за дерганья малыша уткнулся тому носом в волосы. Приятный детский запах успокаивал и вызывал желание оберегать и заботиться. Точно вновь заиграли родительские чувства.
— Это единственное, на что я не жалею белых кристаликов, — Винсент состроил веселую мордашку, из-за чего Эдвард засмеялся.
Габриэль же, не силясь улавливать смысл сказанного, прикрыл глаза и вдохнул запах глубже. И в этот момент ему так сильно захотелось иметь собственного ребенка… Чтобы так же прижимать к себе, слышать, как бьется крохотное сердечко и затапливать его в своей любви и заботе.
— Винсент, — Френсис зашла в комнату, — тебя Танако зовет к телефону.
Альфа оторвался от игр с малышом и ушел с мобильным сестры на кухню.
— Ну как вы тут? — Френсис присела на диван, не спеша забирать малыша, замечая, что тому очень нравится сидеть на ручках у своего нового дяди.
Пришлось открыть глаза и обратить внимание на вернувшуюся мать ребенка.
— Хорошо. Эдвард такой замечательный. Вызывает «материнские инстинкты», — улыбнулся Габриэль и малыш в ответ дернулся на его коленях и весело угукнул. Понимающий.
— В твоем возрасте это абсолютно естественно, — Френсис погладила сына по голове за хорошее поведение.
И все равно омега не спешил отдавать малыша кому-либо. Даже его собственной матери. Если только та сама не попросит. За короткое время он так сильно привык к этой крохе, что просто невозможно было оторваться. Габриэль вновь осторожно сжал его маленькие ладошки в своих руках и в ответ получил дерганье ими. Эдвард понял, что это вновь игра и сам стал вести.
