— Пару раз в год, — пожал плечами Винсент, — в основном на праздники. Еду мне часто передавали через Алексиса.
— Не спорю, твоя сестра тяжелый человек, общий язык с ней найти трудно, а уж как неудобно порой себя чувствуешь — и подавно. Но… — Габриэль выдержал паузу. — Что-то в ней все равно цепляет. А уж сыночек ее просто прелесть, — на последнем заключении и вовсе расплылся в нежной улыбке. Жаль, что перед уходом они не попрощались и с малышом.
— Пока не вырастит. А там кто знает, каким он станет.
Домой они вернулись очень вовремя. На улице начался сильный буран, дороги заметало снегом, не спасали никакие огни.
— В такую погодку бы завернуться в одеяло и лежать смотреть фильмы с кружкой горячего чая, — мечтательно потянулся альфа.
Стоило оказаться в тепле и они стали избавляться от верхней одежды. От машины до подъезда не так много расстояния было, и все равно успели продрогнуть. Так что предложение альфы принялось с большим удовольствием.
— Если ты не взял работу на дом, то это можно устроить.
— Нет, — Винсент обнял со спины, прикусывая ушко, — я сегодня весь твой, — жаркий шепот и поцелуй в щеку.
Не ожидал омега такого поворота. За секундным напряжением пошло полное расслабление и едва ощутимое возбуждение. По телу пробегали приятные мурашки, особенно когда любимый стал дразнить чувствительную кожу дыханием. А уж сущность омежья трепетала в сильных руках, желая как можно скорее отдаться.
— Мой, — как завороженный повторил, прикрыв глаза.
— Так что мы можем смотреть фильмы всю ночь напролет, — шептал альфа, руками оглаживая тело и целуя шейку.
— Хватит меня соблазнять, — Габриэль предпринял попытку отстранится, но не смог и шага лишнего ступить. Да и признаться, не сильно хотел.
— Мне прекратить? — руки альфы стали ослаблять хватку.
Поставили под непростую задачу. Дилемма между разумом и природой. Одна просила отойти, пока все не зашло слишком далеко, другая остаться и позволить вытворять с собой все, что вздумается. Но на то рядом и истинный. Он заглушает здравый смысл. Если что-то желает, получит свое. Потому что омега не в силах сопротивляться. Они от природы падки и должны подчиняться.
— Нет, — сдался Габриэль, цепляясь за руки альфы.
— Так-то лучше, — Винсент поднял омегу на руки, унося в комнату, — я успел соскучиться по ласкам, пока мы были у Френсис.
— Может, сначала душ примем? — скромно поинтересовался Габриэль, пряча смущенное личико на шеи альфы. До обоняния доходил любимый запах, переплетенный с ноткой возбуждения. И самому уже становилось жарко.
— Тогда вряд ли мы потом вернемся в спальню, — тихо рассмеялся альфа, укладывая любимого на постель, но не спеша отрываться от него.
Под его взглядом Габриэль ощутил себя девственником. Словно у них сейчас все произойдет впервые. От волнения ладошки вспотели и губы пересохли. Язычок прошелся по ним, увлажняя, но было зря это сделано. Со стороны выглядело слишком вызывающее и действовало на альфу соблазняюще.
Винсент припал к губам омеги, жадно целуя, вышибая из легких воздух. Руки вновь заскользили по телу, обнажая плоский животик. Он сходил с ума, а в такую погоду хотелось жары, которой можно сейчас достичь только страстью.
Тело омеги гибкое, отзывчивое и слишком чувствительное на ласки альфы. Даже начало их прелюдии достаточно, чтобы возбудить все еще неопытного в близости, пусть они уже и провели течку вместе. Многого Габриэль все еще стеснялся. Порой на него находило, но это случалось не часто. Он плавился в руках истинного, не сдерживая тихого стона удовольствия, и отвечал на поцелуй, что становился глубже и несдержаннее.
— Любовь моя, — Винсент оторвался, затуманенным взглядом смотря на омегу, — ты прекрасен. Я люблю тебя больше всего на свете.
— И я тебя люблю, — на грани шепота ответил омега, приводя дыхание в порядок. Но полностью прийти в себя уже не мог. Его тянуло к альфе, как магнитом. Его хотелось ощутить в себе, прижать крепче, поймать губы в еще одном жарком поцелуе.
От желаний между ног становилось мокро. Габриэль стыдливо свел ноги вместе, чем вызвал ухмылку альфы. Винсент прикоснулся губами к метке. Руки стали обнажать прекрасное тело, по мере чего альфа спускался цепочкой поцелуев с шеи на грудь, дальше по шраму к животу, и ныряя языком в ямку пупка. И от каждого его поцелуя место соприкосновения пылало. Габриэль едва ли не извивался под ним, кусая собственные губы, и то и дело сжимая в руках простыни. Слишком хорошо, чтобы здраво рассуждать. Он мог только хотеть еще больше. Чувствуя себя ненасытным. И чем ниже шли поцелуи, тем громче становился омега. И не заметил, как его оставили полностью обнаженным.
