Как же его заводил этот горящий желанием взгляд зеленых глаз, не описать. Ураган эмоций, мыслей, которые молили вновь сделать омегу своим.
— Ты никогда мне не разонравишься, — словно в бреду, Габриэль стал стискивать его в объятьях и тереться о горячую кожу. Свою кофту он давно снял и отбросил в сторону. — Твой взгляд может заставить меня течь, как в цикл, ты меня с ума сводишь.
— Льстишь?
— Говорю правду.
— Сладкая правда, как ложь, — рассмеялся Винсент, покусывая кожу на шее, груди. — Прекрасный омежка. Самый лучший.
Габриэль и сам решил немного поучаствовать в их игре, раз уж милый не спешит брать его прямо здесь и сейчас. Приподнявшись, он обнял за плечи и вдруг оставил укус на шее, причем не просто укусил, а захотел оставить засос, на самом видном месте.
— Решил и меня пометить? — усмехнулся альфа, одной рукой прижимая омегу сильнее, второй он слегка поглаживал по упругой попке, чувствуя на руках смазку.
— Тебе можно, а мне нельзя? — пошел в атаку омега, вновь припав к коже на шее, на том же месте.
Это на его, матовой коже, легко ставятся метки. А чтобы пометить альфу, нужно хорошо постараться. Поэтому во время течки, пусть он и принимал активную роль, оставить свои следы не мог. Нет, мог, конечно, но они спадали уже на следующий день. А хотелось, чтобы держалась целую неделю. Чтобы видели, что альфа уже занят. Не только в Винсенте проявлялись повадки собственника.
— Да я только за, — Винсент откинул голову, чтобы любимому было удобнее. — А то в Германии на меня хорошо так вешались, — решил немного раззадорить.
И это хорошо подействовало на омегу. В глазах загорелся маньячный блеск, как это бывало, когда касалось его специальности на практике. Только на этот раз не улыбался, а поджал губы.
— Это все, на что ты способен? — с ехидством пробормотал альфа, протягивая руку и касаясь укуса.
— Дождешься, я приобрету скальпель, — с серьёзным лицом предупредил Габриэль и довольно болезненно прикусил ключицу, а руки, перешедшие на спину, специально стали царапать.
— И что же ты с ним сделаешь? — альфа в легкое наказание проник в омегу двумя пальцами.
— Проверю, действительно ли тебе аппендицит вырезали, — угроза прозвучала жалко, когда по телу пробегала дрожь. Затем охватило сладкое удовольствие, стоило добраться до простаты.
— А медицинской справке не поверишь, — Винсент вновь опрокинул любимого на стол, нависая сверху и заставляя сильнее раздвинуть ножки.
Омегу постепенно уносило в то состояние, когда кроме слов: «Еще», «Сильнее», «возьми меня», больше ни на что не был способен. Его сил хватало еще царапаться и ловить губы любимого, целуя жарко и отрывисто.
Легкая боль от ноготков лишь сильнее раззадоривала разбушевавшегося зверя. Омега, даже если б захотел, не смог понять, когда Винсент успел снять с себя штаны. Он только мог почувствовать, как горячий член стал проникать в него.
— Да! — не сдержал крика омега, давно распрощавшись со здравым смыслом. Один голый инстинкт, на главное место выбралась природная сущность. — Сильнее, любимый. Только не останавливайся… Прошу, двигайся. Я так хочу тебя!
И Винсент исполнял его просьбы. Не мог противиться своей сущности, которая хотела не только брать, но и отдавать в трехкратном размере. Альфа был немного груб, но в то же время не забывал дарить ненавязчивые, почти невесомые ласки, которые сводили любимого омегу с ума, заставляя просить еще больше, еще сильнее, еще глубже. Винсент целовал, кусал бледную кожу, оставляя еще больше своих меток.
Любимый омега. Единственный омега. И никто другой больше не нужен. Только ему альфа хочет дарить всего себя.
В этот раз обошлось без излияния внутрь. Как только Габриэль с блаженным стоном кончил, пачкая и себя и любимого, тот кончил следом, успев выйти из тела. Так и не отцепившись друг от друга они переводили дыхание и порой не удерживались от легкий прикосновений к губам.
— Ты прав, на столе и правда немного неудобно. Спина требует чего-то мягкого.
— Сейчас исправим, — Винсент приподнял омегу, заставляя его обвить талию ногами, вынес его с кухни, но до спальни они так и не дошли, альфа предпочел поваляться в гостиной.
Габриэль не стал ложиться спиной на мягкое, а лег именно на альфу, устраивая руки на его груди, а на них подбородок. И плевать, что он обнаженный, и что они замазаны в сперме. Еще успеют до ванной добраться.
— Я обещал тебе массаж.
— Обещал, — припомнил разомлевший альфа. А как приятно было чувствовать тяжесть тела омеги.
— Мне подняться?
— Лежи пока, — улыбнулся Винсент, прикрывая глаза. — Ты все же слишком легкий. Интересно, ты хоть поправишься немного во время беременности?
— Еще как поправлюсь. Буду некрасивым колобком с ножками.
— Да вот ничего подобного, — возразил Винсент, — беременные омеги очень красивые, потому что счастливые.
Габриэль лишь слегка приподнялся, упираясь руками в грудь.
— Так не терпится меня с пузом увидеть?
— Не с пузом, — шлепнул по попке, — а с нашим малышом.
— Хорошо, с нашим малышом, — поправил омега, кусая и без того припухшие губы, когда рука альфы вернулась к филейной части, поглаживая правую половинку.
