— Ты сказал: «Не хочу об этом говорить», — инстинктивно альфа прижал любимого к себе сильнее. — Вот я и спросил, никто к тебе не приставал? Не сделал больно?
— Сказал, потому что вспоминать неприятно тот момент, когда напился до невменяемости. Никто ко мне не приставал и не насиловал. Ребята даже позаботились, заказали и усадили меня в такси.
— Хорошо, — с облегчением выдохнул альфа, — я волновался.
Но признаться в том, что пялился на альф-стриптизеров, особенно на одного конкретного, Габриэль не сможет. Не под каким предлогом. Будет молчать до последнего, стараясь забыть как страшный сон.
В конце концов его опустили и позволили забрать замороженную курицу. Стало и правда легче. Прикладывая к горячему больному лбу, Габриэль прикрыл глаза. Заработал, черт возьми, травму, когда любимый приехал. А тот заваривал чай на двух персон.
— Так-с, — Винсент задумчиво упер руки в бока, — не пить же тебе чай с курицей в руках. Сейчас что-нибудь придумаем.
И под удивленный взгляд пары вышел с кухни. Вернулся с каким-то платком. Стоило его развернуть, так омега сумел понять, что это обычная бандана.
— Это, конечно, будет немного забавно, но, — Винсент намочил обычный платок в холодной воде и, отобрав курочку, приложил к больному лбу, — зато руки будут свободны.
— Да ты просто гений, — с сарказмом прокомментировал Габриэль, усмехаясь и поправляя повязку. Главное, чтобы вода не стекала, иначе будет совсем не весело, а холодно. Еще и мурашки поползут.
— А что, — засмеялся Винсент, — тебе идет.
— Добавь мне еще повязку на глаз, и будет картина маслом, — фыркнул омега, забирая свою кружку с чаем.
— На Хэллоуин нарядимся пиратами.
И пока они наслаждались чаепитием, «сооружение», сделанное Винсентом, стало больше приносить вреда, чем пользы. Вода начала стекать по лицу и шее. Габриэль убрал платок и взъерошил мокрую челку, открывая лоб. Синяк уже не побаливал.
Винсент заинтересованно следил за капельками, что норовили забираться под одежду. В голове сразу заиграли весьма неприличные мыслишки. Вот почему омеге не дали пройти мимо, когда он собрался помыть кружки. Обхватили за талию и усадили на колени.
— Ты удовлетворял вчера себя еще раз? — прошептал на самое ушко альфа, скользя руками по талии.
Щеки покрыл стыдливый румянец. Габриэль неосознанно поерзал на коленях, чем вызвал легкий щипок в бок и укус за мочку. По телу пробежала знакомая дрожь возбуждения.
— Нет. Только когда обмывал себя… «там».
— И все-таки какой у меня шаловливый омежка, — тихая усмешка; жаркий поцелуй в шейку; руки забирались под кофту.
— На столе, — вдруг вспомнил Габриэль, прикусывая губки от приятных заводящих ласк.
— Что на столе? — альфа, не прекращая своих ласк, сделал вид, что не понял, о чем говорит любимый.
— Ты трахнешь меня на столе, — грязно прошептал омега и вдруг поднялся с колен альфы, ловко запрыгивая на стол и раздвигая ножки в приглашающем жесте.
Винсент с удовольствием воспользовался предложением, огладив бедра через ткань брюк.
— На столе будет немножко неудобно, — со смешком предупредил он, но своих действий не прервал.
— Вот мы и проверим.
Габриэль уперся локтями позади себя и закинул голову, млея от дразнящих прикосновений, что лишь сильнее заставляли приступить к главному.
— Да, — усмехнулся Винсент, ловко расстегивая брюки пары. — Мы проверим, — слегка задрал кофту, целуя плоский животик.
Ноги сами устроились на талии альфы, для большего удобства. Дыхание сбивалось и становилось тяжелее с каждым новым, поднимающимся вверх, поцелуем. Кофту задрали уже до шеи и поцелуй, жаркий с легким покусыванием, остановился на правом соске. Чувствительное место не обошлось без ответной реакции — омега тихо простонал, сжимая руки в кулаки. Между ног становилось влажно, и он хорошо чувствовал эрекцию любимого.
— Какой же ты замечательный, — тихо рычал от удовольствия альфа, облизывая и посасывая сосок.
Руки спускались по талии вниз, постепенно стаскивая с бедер омеги сейчас такую ненужную ткань. И ему в этом помогали, приподнимая зад. Из одежды на омеге осталась только задранная кофта. Габриэль зарылся одной рукой в волосы альфы, то мягко перебирая, то сжимая, а вторую руку он спустил вниз, сжимая член любимого через грубую ткань.
— Разденься.
— Соскучился по моему телу? — с хитринкой в глазах спросил Винсент, но шаг назад сделал, чтобы любимый имел возможность лицезреть совсем небольшой стриптиз.
С каждым обнаженным участком тела сердце в груди замирало. Габриэль, сам того не замечая, стал вновь кусать губы и жадно следить за открывшимся представлением. В голове бился один вопрос: Как вчера в клубе он мог засматриваться на чужого мужчину и думать, что они с Винсентом похожи? Ничего подобного! Тело его любимого было во много раз сексуальнее! А эта улыбка…, а этот взгляд… Только взглянув в его глаза, можно потечь, подобно шлюхе, и с удовольствием раздвинуть ноги, моля, чтобы его грубо взяли.
— Еще не разонравился? — усмехнулся Винсент, забив на брюки и нависая над омегой.
