А того потянуло на подвиги. Течка, видимо, окончательно вытеснила здравый смысл, иначе бы Габриэль ни за что не рискнул провернуть оральные ласки. Он ловко спустился по ногам альфы, сдернул ненужное сейчас полотенце и сразу прижался губами к головке горячего члена. Его размеры и идеальная форма, радовали глаз. А на вкус омега решил распробовать, высунув кончик языка, и собрал с уретры выступившую смазку.
Винсент, конечно, предполагал, что любимый решится на такое, но все равно это было неожиданно. Отвык альфа от такого. Все в памяти всплывало по мере того, как сильно старался омега доставить удовольствие. Пусть не умело, но зато так пылко и с охотой, что мозги сносило, и едва ли можно было контролировать себя. В итоге альфа не сдержал первого громкого стона. Рука на автомате потянулась к волосам омеги, зарываясь в них и слегка направляя.
Это послужило сигналом к тому, чтобы действовать еще смелее. Габриэль и сам тихо стал постанывать от удовольствия, ведь ему это дико нравилось. Правой рукой он помогал себе, а левой, пальцами зарывался в лобковых волосах, дразня прикосновениями и спускался к тяжелым поджавшимся яичкам.
— Мой любимый пошлый омежка, — жарко прошептал альфа, чувствуя, как возбуждение накатывает такой волной, что невозможно было придумать что-то еще. Альфа терялся от давно забытых чувств, обострившиеся в разы из-за истинной связи.
И по болезненному сжатию волос Габриэль понял, что вот-вот его любимый кончит. Он, видимо, хотел отстраниться, но сделать ему это не позволили, вцепившись в бедра и приняв в себя вязкую жидкость.
— Вот же черт, — шумно выдохнул альфа, приводя мысли в порядок. Что-то быстро он кончил.
Омега немного отстранился, вытирая оставшуюся сперму в уголках губ. От непривычки рот болел, да и губы были по-блядски припухшие. Горящие глаза и растрепанный вид создавали полную картину хорошо вытраханного в рот омежки.
— Иди сюда, — Винсент приподнялся, как собака, облизнув губы любимого. Какой же он был все-таки милый и вместе с тем чрезмерно пошлый.
Габриэль осторожно поцеловал, не спеша с ненасытностью и быстротой. Поцелуй медленный, до одури возбуждал, пусть язык и губы еле шевелились. Альфа прижал любимого к себе, скользя ладонями по бедрам. Шаловливые пальчики прошлись по ложбинке, чувствуя обильно вытекающую смазку, которую поспешили легкими касаниями растирать по сфинктеру. И сладкий стон в поцелуй был ему хорошей реакцией на свои действия. Габриэль первым же отстранился, уткнувшись лбом в лоб альфы.
— Что-то не так? — дразнил альфа, не спеша проникать пальцами внутрь. Винсент чувствовал горячие дыхание на лице. Видел, как прикрыты глаза пары, как подрагивали ресницы. Все это вызывало неистовый трепет в сердце.
— Сделай меня своим. Еще раз, — понизил голос до шепота.
И альфа проник пальцами внутрь, в этот раз обходясь еще бережнее. Боль, как таковая имелась, легкое жжение, и то лишь от того, что совсем недавно лишили девственности. Но эти чувства были столь поверхностны, едва ли можно было на них зацикливать свое внимание. Сильнее чувствовалось удовольствие. Второй заход не менее крышесноснее первого. Габриэль плавился в руках истинного, принимал каждый его поцелуй, отдавался полностью и без остатка.
А Винсент не сковывал себя, позволяя инстинктам брать вверх, наслаждаться громкими стонами своего омеги, словно музыкой. Ему это нравилось, доставляло такое же звериное удовольствие, как и в первый их раз, только теперь омега становился еще желаннее.
***
— Не думал, что течка может быть настолько потрясающей, — уже придя в себя и лежа на груди любимого, нарушил омега приятную тишину.
— Я, кажется, говорил тебе как-то, — усмехнулся Винсент, перебирая шелковистые волосы.
— Одно дело говорить, и другое — испытать на себе. Теперь, когда все ощутимо на себе, я могу с тобой полностью согласиться.
— Вот возьму и обижусь, — вздохнул Винсент, — я, конечно, понимаю принцип доверяй, но проверяй. Но кто бы знал, что моя пара будет такое говорить про меня, — трагическая театральность в жестах и интонации забавляла даже неудавшегося актера.
— О, кто бы знал, что у меня такой чувствительный альфа, — фыркнул Габриэль, слегка царапая коготками грудь.
— И очень ранимый, — добавил Винсент. — Я же доверился тебе, стал домашним…
— Не пытайся меня разжалобить и взять слова обратно.
— Казался такой нежной розой, а вышел кактус, — наигранно печально вздохнул альфа.
И «кактус» в ответ стал слегка покусывать кожу на груди.
— Что и следовало доказать, — как бы сам себе кивнул альфа, перебираясь рукой на спину, слегка поглаживая. — И вообще, пошел-ка я готовить обед. Надо за твоим питанием следить.
И возмутиться толком Габриэль не успел, как его осторожно переложили на свободную, прохладную часть постели.
— Отдыхай и не смей вставать, — Винсент поцеловал в лоб и вышел из комнаты, не забыв прихватить свой халат.
Хорошо, что все-таки какие-то продукты в доме имелись, можно было приготовить нечто существенное.
========== Часть 29 ==========
