— Песня очень старая, — пояснила Лейси. — Я написала ее сто лет назад. В общем — очень давно. — Она секунду помолчала и, нахмурившись, проговорила: — Даже не знаю, зачем я это сказала. Как будто так важно, когда именно я написала эту песню. Раз песня старая, то значит, я этим больше не занимаюсь, — так, что ли? Ведь ясно же, что тут нет никакой логики. Я могла бы делать это и сейчас. Хотя и не делаю… — Лейси покраснела и добавила: — Не то чтобы я против, это тоже неплохо и… — Она умолкла и, закрыв пылающее лицо ладонями, прошептала: — Разговор и так ужасно глупый, а я делаю его еще глупее.
— А мне нравится. — Элай улыбнулся и легонько толкнул ее плечом.
Тут она снова улыбнулась и тихо сказала:
— Видишь ли, я еще только учусь говорить с людьми о своих песнях и при этом не бояться, что они меня осудят. — Лейси положила руки на колени, и Элай заметил, что ее пальцы как бы начали брать аккорды. Наверное, она немного нервничала и не замечала этого, но Элай и сам был взволнован. Знала ли Лейси, что музыка жила в ее душе? Наверное, нет. Но он‑то чувствовал это, потому что сейчас слышал музыку в своем сердце.
— Это нелегко для любого, кто пишет песни, — заметил Элай.
Лейси подняла на него взгляд и кивнула.
— Да, верно. Потому что стихи — это что‑то очень личное. Как записи в дневнике.
Элай промолчал. Неотрывно глядя на девушку, он думал о ее словах. И ему вдруг вспомнилось, что сам‑то он редко возражал, когда люди говорили, что все песни в группе якобы сочинял Джакс. Да, многие думали именно так. Считали, что раз Джакс поет их с душой, то значит, сам и написал. Элай не стремился развеять этот миф и теперь начинал понимать, почему не стремился. Было неловко выставлять свои личные переживания перед публикой. Или, возможно, он вел себя не по‑мужски, если отдавал свои песни Джаксу. Как бы то ни было, Элай надеялся, что не особо покривил душой, когда сказал:
— А ты не торопись. Думаю, со временем тебе станет легче.
— Да, наверное… — отозвалась Лейси. — А сейчас я в такие моменты вся горю.
В этот момент вернулся Джакс. С улыбкой взглянув на девушку, проговорил:
— Прости, что задержался, детка.
— Без проблем, — ответила Лейси. Но она не отвернулась к Джаксу, а села так, чтобы можно было говорить с ними обоими.
«Может, у меня есть шанс?» — подумал Элай. Если бы не ЛюбовьБезПесен, он бы обязательно попробовал.
— Вообще уже поздно… — заметил Джакс, потянувшись.
Ну да. Скорее всего, ему позвонила какая‑то девица и назначила свидание.
Тут Лейси повернулась к Элаю, и ему захотелось, чтобы она предложила еще немного поболтать. Но девушка взглянула на часы на стене и воскликнула:
— О, уже почти полночь! Да, действительно поздно. — Она посмотрела на подругу, продолжавшую обжиматься с Уэсом на другом диване. — Эй, Кэт, я пойду, ладно?
Со стороны целовавшейся пары донесся звук, похожий на «угу». Но, возможно, это был просто стон удовольствия. В любом случае Лейси, похоже, решила, что с подругой все будет в порядке.
— Отлично, — сказал Элай. — Я тоже пойду к себе в номер. — Было почти двенадцать, и его ждала ЛюбовьБезПесен. И вообще, с чего это он вдруг увлекся другой девушкой?
Элай откинулся на спинку кресла и попытался вытянуть перед собой свои длинные ноги. Ему ужасно не нравилось переезжать из одного города в другой. Почему бы менеджеру не найти для них большой рейсовый автобус, а не городской? Тогда переезжать было бы гораздо удобнее. А здесь… Половина салона была завалена инструментами, которые не поместились в багажное отделение внизу, а кресла стояли так близко одно от другого, что о столике или свободном месте, чтобы поиграть на мандолине, оставалось только мечтать. Впрочем, хорошо хоть ноги можно было как‑то вытянуть…
К счастью, их поездки были короткими. Сегодня они ехали из Филадельфии в Балтимор, а это — меньше двух часов пути. А в Балтиморе они задержатся на три дня и наконец отдохнут от проклятого автобуса. После Ворчестера уже побывали в семи городах, и это — всего за неделю! Впрочем, время в туре измеряется не днями, а концертами. Удивительно, что все семь выступлений прошли отлично. Публика принимала их лучше, чем когда‑либо, и, наверное, не последнюю роль в этом сыграла Лейси. Она знала, как разогреть публику перед их появлением на сцене. Причем с каждым разом ее композиции нравились ему все больше и больше. Он хотел поговорить с Лейси о ее песнях, но после концертов к ней подкатывал Джакс, а сражаться с ним за ее внимание ему не хотелось.
Но он слишком уж много думал о Лейси Доусон, и это ему не нравилось, ужасно не нравилось.
Элай закрыл глаза и постарался расслабиться. И, как обычно в такие минуты, стал думать о ЛюбвиБезПесен. Причем теперь в такие моменты перед ним возникал совершенно отчетливый образ — серо‑голубые глаза, пухлые губки и невероятно длинные ноги. Получалось, что ЛюбовьБезПесен позаимствовала внешность у Лейси. Элай боролся с этим, старался провести границу между двумя девушками, но ведь подсознание невозможно контролировать разумом…
