Это был очередной день в этом аду для этих детей. Каждый день их заставляли упорно тренироваться, заставляли выходить за их пределы, заставляли ломать себе кости и рвать мышцы лишь для того, чтобы удостовериться, что они работают с правильным материалом. Не все выдерживали эту проверку на прочность: кто-то ломался в первые дни, кому-то удавалось прожить целую неделю, а кто-то, как, например, те, что занимаются сейчас тренировками, вынуждены терпеть эти пытки уже не один месяц. Многие сдавались, многие плакали. Кто-то пытался позвать на помощь, а кто-то пытался сбежать. Ничего не удавалось. Из раза в раз их ловили и возвращали на место, заставляя продолжать терпеть все эти пытки, дабы вырастить из этих детей настоящих и полезных солдат.
В спектр тренировок входило всё, что только можно: изучение всех видов боевых искусств, упражнения на все группы мышц, спарринг с другими детьми и опытными профессиональными бойцами, изучение анатомии человека на наглядном примере. Последнее было особенно страшным для детей, ибо тем самым «манекеном» мог стать каждый из них — всё зависело от настроения и выбора старшего тренера, который не часто был в хорошем расположении духа. В добавок, после такого урока испытуемым приходилось отходить неделю, а то и больше, ибо во время таких показов им показательно ломали рёбра, давили на артерии и рвали мышцы. Никто не хотел в один момент оказаться на месте манекена, так что каждый старался вести себя настолько хорошо, чтобы его точно не выбрали. Те же, кому не повезло, получали лишь сочувственные взгляды со стороны своих друзей и развращённый взгляд от учителя.
Син был одним из всех этих бедных детей, что не знали весёлого и радостного детства. Каждый день ему приходилось, буквально, выживать, дабы встретить своими глазами ещё один адский день, который оканчивался желанием проснуться и в следующий день. Айкава и сам не понимал, откуда у него была такая тяга к жизни, учитывая то, что им всем приходилось испытывать день ото дня на протяжении уже пары лет. Он часто задавался вопросами на эту тему, но, в силу не слишком развитого ума и ограниченных познаний, он никогда не приходил к правильному, рациональному и логичному ответу. Ему оставалось лишь продолжать копаться в собственных мыслях, надеясь на то, что когда-нибудь он точно придёт к правильному ответу, который откроет ему глаза на ту правду, что продолжает от него скрываться это продолжительное время. Пока же ему стоит просто делать то, что он делает каждый день, и, разумеется, по желанию, не влезать в неприятности, которых можно избежать.
Последнее, кстати, получалось у него из рук вон плохо, ибо Син не был бы собой, если бы не влипал в неприятные ситуации — он всегда был местным анархистом, заводилой и просто бунтарём. Ему не нравились здешние законы и правила, поэтому каждую неделю по несколько раз его отправляли на очередной урок «правильного» воспитания, в которых часто применялись физические методы влияния на человека. Спина Сина была почти полностью усеяна шрамами, порезами и отверстиями от пуль — всё это было результатом этих самых уроков. Учителя не были глупыми, так что вредили лишь там, что не сильно повлияет на правильное функционирование тела ребёнка. По факту, им было важно лишь то, чтобы мальчик не умер во время их перевоспитания, а на остальное всем было плевать. Этот мальчик с малых лет успел осознать жестокость мира, в котором он живёт, и он до сих пор продолжает познавать его самую гнусную и тёмную сторону, а исследование более приятных сторон нашей жизни пока не представлялось возможным.
