В семье я была единственным ребёнком, так что всё внимание уходило только мне. Помню, мои папа и мама даже иногда ссорились между собой из-за того, что кто-то из них не уделяет достаточно внимания другого. Нет, это не были крики или скандалы — это были обычные мирные ссоры, следить за которыми достаточно потешно. Они действительно любили друг друга, так что и речи не могло быть ни о каких криках, рукоприкладствах, домашнем насилии и всём прочем. Благодаря этому я получала заряд любви от них каждый день и меня, как ребёнка, это очень сильно радовала. Не знаю, быть может, они и ругались в то время, но всё это происходило вне поля моего зрения.
Ближе к пяти годам я смогла понять, кто такие журналисты, и что мои мама и папа работают ими. Да, они часто говорили мне об этом раньше, но я, скорее, воспринимала это слово, как похвалу или что-нибудь другое. Что уж говорить — в том малом возрасте не стыдно было не понимать, что такое вообще «работа» и «профессия». Конечно, в то время им приходилось долго и тщательно объяснять мне, что это за работа, а также то, почему я не должна была им мешать, когда они были заняты, но их радостный вид при выполнении рабочих обязательств делал и меня радостной. Если бы в тот момент я только понимала, как опасно их ремесло, быть может, я бы… хотя, наверное, я бы всё равно ничего не смогла сделать, ибо что может сделать почти пятилетний ребёнок взрослым людям? Какие бы аргументы я подобрала для того, чтобы отговорить их от их ремесла? «Журналисты — это опасно. Не надо! Нельзя!» — думаю, именно такое бы и было моё объяснение. Тем не менее, я даже сейчас не перестаю жалеть о том, что даже не попыталась что-то изменить. Глупо? Да, очень глупо, но этим словом можно также описать всю мою жизнь, так что, в какой-то мере, это даже не оскорбительно.
В это же время в нашей семье наступил праздник — у меня выявили причуду. В тот момент, когда доктор произнёс несколько поистине хороших слов о том, что у меня есть суперспособности, все наши лица озарили улыбки. Мои родители не понаслышке знают о том, как мир относится к тем, у кого нет причуд, и слова доктора о её наличии сняли все их переживания, как и мои. Разумеется, мы ещё не знали, какие у меня способности и в чём они проявляются, но само их наличие уже сильно улучшило нам жизнь, а это не могло не радовать. В тот день у нас дома был большой пир, на котором присутствовали только мы. У нас не было родственников — все успели уйти из этого мира до моего рождения. Поэтому, собственно, на праздники нас было только трое, но это не помешало нам вдоволь повеселиться, поплакать и просто порадоваться жизни.
Это был последний праздник, который наша семья отметила хорошо.
Через несколько месяцев моя причуда решила дать о себе знать: моё зрение сильно обострилось, из-за чего мне было непривычно передвигаться и разглядывать что-либо, а также на моей голове начали формироваться странные штуки на подобии кошачьих ушей. Для меня это было не только страшно и необычно, но и очень интересно, но мои родители восторг не разделили. Вскоре выяснилось, что моя причуда позволяет мне, буквально, стать кошкой. Нет, я не могу трансформироваться в маленькое и милое животное, но вот хвост и уши призвать я могла. Также, моё зрение, как я уже говорила, стало не совсем обычным — я видела чересчур хорошо. Дошло даже до такого, что я могла разглядеть номера автомобиля, который был на расстоянии в двести метров от меня. В добавок, мои ногти могли превращаться в настоящие острые когти, что, как вы понимаете, не совсем обычно, да и не очень удобно.
Больше всего была интересна история возникновения подобной причуды. Как объяснил доктору отец, у него не было никого из родственников, кто бы обладал похожими силами. Мама же вспомнила, что её дедушка имел причуду обострения чувств, которая позволяла ему слышать и видеть в несколько раз лучше, чем обычный человек. В это же время отец припомнил, что его бабушка обладала причудой, которая превращала её ногти в острые когти. Выслушав все истории, врач объяснил, что все гены их потомков смешались во мне и эволюционировали в новую причуду. Конечно, это не объясняло то, что у меня появлялись кошачьи уши и хвост, но, по крайней мере, мы смогли понять, что всё это не взялось с пустого места.
Как нам объяснили врачи, мои способности не являются мутационными, ибо я могу убрать, так сказать, лишние детали, как и нормализовать своё зрение, но для этого мне нужно уже с малых лет учиться контролю сил, что, сказать по правде, для ребёнка представляется очень сложной задачей. Впрочем, выбора у меня не было, так что пришлось с юных лет заниматься особыми тренировками под присмотром опытных специалистов.
