Белки его глаз имели красноватый оттенок, что выдавало его усталость. Ещё бы, ведь он уже не первую ночь сидит в этом кабинете, разгребая множество дел, которые успели навалиться на него за этот последний месяц. Конечно, и раньше было много работы, да вот только с появлением двух новых линчевателей, которые начали косить его людей пачками, её стало заметно больше.
Прозвучал стук в дверь, после чего она распахнулась и в кабинете появился, скорее всего, его секретарь, если судить по его манерам и одёжке, отдающей официальностью.
— Господин Вильям, у меня плохие новости. — заявил он.
— Ты никогда не приходишь с хорошими. — с некой иронией заметил Кампбелл. — Выкладывай.
— Нам только что сообщили… — замялся он, опустив голову.
— Говори уже. — раздражённо потребовал босс.
— Брэд мёртв. — нанёс словесный удар секретарь. — А также один из наших складов с товаром был полностью уничтожен. — нанёс он второй словесный удар.
Вильям грустно опустил голову и поднялся со стула, после чего медленно подошёл к большому панорамному окну. Его взгляд впился в луну, которая этой ночью была в своей полной фазе. Вильяму было чертовски больно слышать эти новости, да только страдать и плакать у него больше не было сил.
— Линчеватели? — догадался он.
— Да. Судя по почерку, это были они. — подтвердил догадку секретарь.
Вильям тяжело вздохнул и выпрямился, пытаясь выглядеть уверенным и сильным.
— Есть ещё что-то, что я должен знать? — спросил он.
— Наши конкуренты стали более активными. Насколько мне стало известно, они даже уничтожили несколько наших малых складов. — сообщил он.
— Узнали, что у меня проблемы с линчевателями, поэтому и активизировались, надеясь, что смогут меня наконец-то сломать. — проговорил со злобой в голосе он, после чего затих.
Тишина царствовала в этом кабинете на протяжении минуты, после чего, тщательно всё обдумав, Вильям обернулся и посмотрел своему помощнику прямо в глаза.
— Через неделю мы устроим благотворительный вечер. Пригласи всех моих врагов на него. — приказал Кампбелл.
— Благотворительный вечер? Для чего? — недоумевал секретарь.
— Мы соберём всех моих врагов под одной крышей. — пояснил босс. — И избавимся от всех за раз.
— Время игр закончилось? — со змеиной улыбкой спросил помощник.
— Да. — ответил с ухмылкой Вильям. — Пора мне выйти на охоту.
Когда всё это началось? Я уже и сама не помню. Наверное, нужно начать с самого моего детства, дабы понять, почему я сейчас именно такая, какая есть. Моя история… она не совсем такая обычная и хорошая, как у многих людей. Да, наверное, иногда я сильно драматизирую на этот счёт, но я не могу иначе воспринимать всё то, что мне удалось пережить. Моя жизнь полна боли, страданий, счастья, веселья и глубокого отчаяния. Последнее так вообще преследует меня настолько давно, что успело стать близким другом, против компании которого ты не возражаешь. Это что-то такое родное, что-то такое тёплое, но при этом грустное и ужасное одновременно.
Тем не менее, я ещё не успела окончательно отчаяться, чтобы сказать, что я жалею о своей жизни. Да, у меня были срывы, были попытки убить себя, но мне удалось останавливаться в последний момент. И нет, я не сильно люблю свою жизнь — для меня она спектакль, который уже давно должен был кончиться, но его всё продолжают и продолжают, ожидая момента, когда зал покинет последний зритель. Наверное, когда это случится, моя жизнь резко оборвётся и навсегда уйдёт в тень, и я даже согласна на такое развитие событий, но прямо сейчас у меня есть то, за что я хочу бороться, и то, против чего я хочу сражаться. Это питает меня энергией. Быть может, когда я закончу своё дело, моя энергия закончится и механизм внутри меня прекратит свою работу, но я буду счастлива уйти на такой ноте, ибо нет ничего лучше, чем уйти на своих условиях.
По крайней мере, мне очень хочется в это верить.
Меня зовут Сиэль Миллс, но многие меня знают под прозвищем «Кошка», и это моя небольшая повесть о моей жизни, ставшей похожей на ад.
Как я уже говорила, всё началось с моего детства. Нет, не подумайте, всё не сразу скатилось в плохое — были и хорошие моменты. По крайней мере, хорошо я могу говорить про то время, пока мне не исполнилось пять лет.
