Он не знал, что ему стоит сделать, потому просто стоял на месте и пытался собрать волю в кулак для финального решения. В этот момент его конечности плохо слушались его, будто бы обретя свой разум и свою волю — по-другому он никак не мог понять причины своей нерешительности. Сколько он себя помнил, он ещё ни разу не вёл себя подобным образом. На его памяти он всегда был решительным и смелым, способным принимать важные решения за секунды, а сейчас он не мог сделать даже простой выбор. По крайней мере, таковым он являлся с виду, а вот с моральной точки зрения он был крайне тяжёл.
Мужчина продолжал стоять перед входной дверью, словно внутри его развернулась настоящая борьба между разумом и интуицией, между прошлым и настоящим. Время казалось тянущимся бесконечно, как будто каждая секунда стояния перед дверью превращалась в минуту. Его сердце билось сильнее, а в голове кружились вопросы без ответов. Он вспоминал моменты своей жизни, когда он чувствовал себя сильным и решительным. Воспоминания о тех моментах, когда он переступал через сомнения и страхи, приходили в его голову словно призраки прошлого. Он пытался извлечь силу из этих воспоминаний, чтобы преодолеть нерешительность, которая владела им сейчас. Но всякий раз, когда он намеревался взяться за ручку двери, какое-то невидимое препятствие останавливало его. Как будто внутри него разыгрывалась война между двумя силами: одна пыталась толкнуть его к действию, а другая настойчиво подсказывала, что лучше всего остаться на месте и уйти.
— И долго ещё какой-то уебан будет стоять около моей двери? — послышался голос со стороны, который тут же привлёк внимание мужчины.
Взглянув в сторону, он заметил довольно-таки старого мужчину, что прямо сейчас находился за открытым окном, наблюдая за ним. Саркастическая ухмылка старика отражала его презрение к сцене, которую он наблюдал. Мужчина увидел морщины, углубившиеся в старческое лицо, словно глубокие следы времени, оставленные на его коже. Он имел высокий лоб, на котором виднелись паутинообразные сети тонких морщин. Его глаза, хоть и окружены морщинами, выражали какую-то странную яркость и живость, словно они были окном в его опытную душу.
Седые волосы старика беспорядочно торчали в разные стороны, словно не желая следовать каким-либо стандартам ухоженности. Но именно эта неопрятность придавала ему некую индивидуальность и характер. Он был одет в старую, но ухоженную домашнюю одежду. На нем была расцветавшая вишнёвая рубашка с небольшими пятнами и потёртостями, словно она служила ему верой и правдой на протяжении многих лет. Открытая застёжка на груди демонстрировала, что старик предпочитает комфорт и свободу перед официальностью. Его тёмно-синие брюки были также потёрты и имели несколько заплаток, но это лишь добавляло им индивидуальности. Старик носил их с некой небрежной гордостью, будто бы не обращая внимания на мирские стандарты. Его обутые в домашние тапочки ноги покоились на подоконнике, и, казалось, они также носили в себе множество историй и приключений.
Старик продолжал наблюдать за мужчиной, словно читая его мысли и эмоции. Наконец, он рассмеялся коротким, но звонким смехом, который разорвал напряженную атмосферу вокруг. Его голос звучал хрипло, но в тоже время обладал каким-то магическим пленительным звучанием.
— Не знаю, что ты тут намеревался делать, молодой человек, но явно стоило уже что-то предпринимать, а не таращиться на мою дверь словно долбоящер. — произнес старик с невозмутимой уверенностью.
— А ты как всегда гостеприимен, отец. — ухмыльнулся Дженсен, убирая взгляд со старого мужчины.
— Я — сама гостеприимность! — ответил на очевидный сарказм старик, сохраняя уверенный вид. — Что понадобилось преступнику в моём мирном доме?
— Пришёл поговорить с собственным отцом. — пожал плечами Тодд. — Мы же долго с тобой не виделись.
— И лучше бы не виделись столько же. — буркнул старший Тодд. — Пока тебя не было, всё было спокойно!
— Я не думаю, что об этом стоит говорить на улице. — решил намекнуть отцу Дженсен. — Сомневаюсь, что ты хочешь испортить свою репутацию перед соседями. Они же вроде тоже какие-то крупные шишки, которые важны для тебя. Не хочется хоронить твои возможные перспективы стать ещё богаче. — ухмыльнулся мужчина, не оставляя старшему выбора.
