— Буду рад. — улыбнулся директор.
Не говоря больше ни слова, Альфред вышел из помещения, оставив мужчину наедине со своими мыслями. Улыбка с его лица быстро спала, заменившись на выражение глубокой задумчивости.
В этот же момент диктор новостей, что до сих пор демонстрировались по ТВ, объявил о том, что
И на лице директора вновь появилась ухмылка.
* * *
Тем временем Син и Дженсен, что прямо сейчас продолжали укрываться на подземном этаже заброшенного здания, продолжали напряжённо молчать, сидя друг напротив друга. Уже прошло больше получаса с их последнего разговора, после которого никто из них не решался разрушить созданную ими тишину. Казалось, что они оба что-то тщательно обдумывают, не спеша с озвучиванием новых слов и предложений. Иногда даже случались моменты, что вот-вот один собирался сказать что-то другому, но в последний момент останавливался, едва открыв рот, после чего, нервно отводя взгляд, отворачивался, не решаясь заговорить первым.
Син, ранее испытывавший ярость и обиженность, теперь смотрел на Дженсена каким-то пустым взглядом. Его мутные зелёные глаза терялись в глубоких раздумьях. Слова Дженсена буквально перевернули его представление о себе. Он ощущал, как его стена неприступности рушится, и его внутренний мир начинает колебаться. Каждый его вздох казался напряженным, а пальцы еле заметно дрожали, показывая его собеседнику то, в каком состоянии Син действительно сейчас пребывал, и это, безусловно, не скрылось от внимательных глаз бывшего солдата, заставив его пожалеть о некоторых сказанных им словах.
Дженсен, в свою очередь, ощущал смешанные чувства. Он был раздосадован гневом, который вспыхнул в Сине, но в тоже время он понимал, что его слова задели подростка глубже, чем он мог себе представить, за что успел себя несколько раз обвинить. Его гнев был направлен не только на Сина, но и на себя, на мир, который не щадил их обоих, и он хотел донести до подростка, что тот не один несёт столь тяжёлое бремя. Своими словами он хотел лишь чуточку помочь Айкаве чувствовать себя лучше, но получилось, увы, не так, как он планировал. Тем не менее ему удалось донести основную суть своих мыслей до парня, так что хотя бы этим результатом он был весьма доволен.
Наконец, спустя ещё несколько минут не очень приятной тишины, что уже начала сводить обоих с ума, Айкава с тяжёлым вздохом ударил себя двумя ладонями по лицу, пытаясь, похоже, привести себя в чувства, после чего поднялся на ноги и начал разминаться, явно готовясь к чему-то.
— Полагаю, перерыв окончен? — задал вопрос Дженсен, пытаясь понять, являются ли столь резкие действия подростка знаком того, что им пора действовать.
— Именно так. — тут же ответил Айкава, разминая конечности. — Мы можем просидеть здесь столько, сколько душе угодно, но это не изменит нашу текущую ситуацию. Нам нужно действовать.
Приведя движение крови в ногах в порядок, Син аккуратно приблизился к мужчине и теперь смотрел на него сверху-вниз.
— Знаешь, я подумал над твоими словами и… в них действительно есть смысл. — продолжил парень, смотря прямо в глаза своему собеседнику. — Конечно, не каждое твоё слово оставило во мне положительный эффект, но суть всего этого я уловил. Дженсен, знаешь... спасибо. Правда, мне это действительно было нужно. — улыбнулся он, на секунду отведя взгляд. — Я не знаю, как пойдут дела дальше, но я обещаю, что постараюсь… стать проще, стать лучше и рассудительнее, а не делать из себя невинную жертву. — в этот момент он протянул руку бывшему солдату, предлагая помочь ему подняться на ноги. — Не мог бы ты составить мне… компанию в моём самоубийственном походе на героиню номер один? Как по мне, мы довольно-таки слаженная команда, которой по плечу справиться с главным героем самого чёртового Нью-Йорка.
Дженсен, услышав слова Сина, почувствовал букет самых разных эмоций. Его лицо, что мгновениями ранее было напряженным и серьезным, начало медленно расслабляться, а в его глазах мелькнуло признание и надежда. Слова подростка о том, что он уловил суть его сказанного, и даже благодарность за это, оказались неожиданными и радостными для бывшего солдата.
— Не совсем корректный вопрос, парень. — произнёс Тодд, опуская взгляд.
— В каком это смысле? — не совсем понимал Айкава.
— Скажи мне: кем я был раньше?
— Военным и наёмником.
— У наёмников есть одно строгое правило, которого они придерживаются на протяжении всей своей жизни. Я тебе уже о нём говорил, но не концентрировал на этом внимание.
— И что это за правило?
