С лёгким удивлением злодею удалось обернуться — в этот раз тело послушалось своего хозяина. Как только он совершил полный оборот, он увидел весьма занимательную картину, что транслировалась ему из его же прошлого: маленькая кухня однокомнатной квартиры, в которой он проживал до своего полноценного становления злодеем, небольшой прямоугольный деревянный столик и два человека, одним из которых был сам Син, но намного младше себя нынешнего. Кажется, на тот момент ему было шесть лет, но по безэмоциональному лицу и очень потрёпанному виду можно было подумать, что этому ребёнку где-то лет десять-двенадцать. В данный момент времени он сидел за столом, склонившись к тарелке с едой, и смотрел куда-то в сторону. На его лице не было даже оттенка эмоций, словно оно замерло в безразличии. Он выглядел усталым и отчуждённым, будто бы замкнулся в собственном мире, где не осталось места ни для чувств, ни для желаний.
Вторым же человеком был тот, кого Син видел на тот момент в первый раз. В этом событии из прошлого он сидел напротив маленького мальчика и с добродушной улыбкой на лице смотрел на него, будто бы не замечая его потрёпанного состояния. В его взгляде было что-то тёплое и открытое, но при этом невероятно загадочное, словно он обладал знанием, которое недоступно для других. Он словно пытался достучаться до сердца мальчика, но стена равнодушия казалась слишком прочной, чтобы преодолеть её.
Мужчина, сидящий напротив мальчика, обладал утонченным видом. Его чёрные волосы выглядели аккуратно уложенными, но сквозь строгость костюма просвечивала какая-то гибкость и лёгкость. Змеиное выражение лица делало его облик загадочным, словно в каждой из его улыбок затаилась тайна, которую он не торопился раскрывать.
Син наблюдал за этой сценой из своего прошлого, словно был зрителем своей собственной жизни. Видеть себя младше, в таком безучастном состоянии, вызывало у него неясное чувство смешанных эмоций: отчуждения, печали и даже чуточку жалости к самому себе.
— Я понимаю, что ты сейчас разбит и сломлен, но твоему организму нужна еда, — вновь заговорил мужчина, обращаясь к ребёнку, — Если ты и дальше будешь от неё отказываться, ты просто умрёшь от голода и истощения. Не думаю, что ты хочешь добиться именно такого конца.
«Он никогда не понимал меня. Каждая такая его реплика была лишь шаблоном для того, чтобы попытаться настроить меня на нужную только ему волну. Он мог бы быть со мной более искренним, но, наверное, гордость и выстроенный образ не позволяют».
