Сценарист (СИ) полностью

— Ты оставил нас всех страдать в тот день, Всемогущий, — сказал Айкава, встав прямо над героем. — И я не могу тебе этого простить.

— Не бери грех, Син! — попытался отговорить его герой. — Ты всё ещё можешь вернуться на правильный путь! Да, я виноват! Я… я не достоин носить звание героя после этого, но… тебе не нужно становится на тёмный путь, — произнёс герой номер один.

— Уже поздно, Всемогущий, — обречённо ответил Айкава, занеся щит для финального удара. — Мне уже путь заказан, так что и терять мне больше нечего, — продолжил говорить он, после чего взглянул на вертолёт, который снимал происходящее. — Настал час искупления, герой, — вернув взгляд, произнёс злодей.

— Остановись… — тихо произнёс герой.

В этот же момент время будто остановилось. Все с широкими глазами уставились на экран, на котором злодей собирался убить живую легенду Японии. Все пытались звать героев, но те были парализованы ядом, что находился на той стреле, что проткнула их несколько минут назад.

— Не надо! — со слезами прокричал Мидория.

— Нет! — с неверием прокричал Бакуго.

— Прошу, остановись! — кричала толпа людей.

Но было уже поздно.

— Прощай, — отрезал Син и нанёс последний удар ребром щита точно по голове Всемогущего, проломив ему череп.

Герой тут же застыл, перестав двигаться, а его глаза стали мутными, после чего зрачок полностью пропал. Его правая рука, которую он тянул к Сину, с грохотом опустилась на землю. Тело Всемогущего перестало дышать, а его голова наклонилась в бок.

Весь город словно застыл в моменте, поглощенный мрачной тишиной, которая стала гуще, чем туман. Люди на улицах, в домах, перед экранами телевизоров — все как один застыли в изумлении и ужасе. Глаза были широко раскрыты, отражая смешанные эмоции страха, тревоги и непонимания. Сердца замерли в грудях, словно притянутые невидимой силой, а дыхание замерло в горлах, словно жизнь в один момент покинула каждого человека, увидевшего сей ужас своими глазами.

Экраны транслировали кадры происходящего, словно запечатлевая вечную картину ужаса. Взгляды зрителей прикованы к ним, словно заставленные магнитом, не в силах поверить в происходящее, но не в силах и повернуться и уйти. На улицах не было ни единого шороха, ни единого шага — как будто время замерло в ожидании следующего удара судьбы.

— Этого просто… не может быть, — не верил своим глазам я, падая на колени. — Это ведь… просто иллюзия, да? — я откровенно бредил, пытаясь убедить себя, что всё это не по-настоящему.

Бакуго и Мидория тоже упали на колени. Их взгляды всё ещё были направлены на экран, где показывали уже мёртвого Всемогущего. Каждый из нас собственными глазами видел, как жизнь покидала тело кумира не просто целой страны — целого мира. Тот, кто спас не одну сотню жизней, не смог спасти свою, в результате чего стал жертвой… своего же ученика.

Толпа людей вокруг меня начала погружаться в истерику. Крики разносились по улицам, словно вой волков в полнолуние. Люди бежали в разные стороны, словно огонь охватил город, и никто не знал, как спастись. Некоторые падали на колени, закрывая лица от ужаса, слёзы текли рекой по их щекам, а их души порабощало отчаяние.

Син же начал выступать на камеру, произнося, похоже, заготовленную речь. Все были настолько сильно погружены в панику и отчаяние, что вовсе не слушали его. Всем было уже плевать на то, что будет дальше, ведь было очевидно, что после кончины «Символа мира» не будет ничего хорошего. Я также прослушал большую часть его выступления, но сконцентрировался на самом его конце, где он оставлял предупреждение для каждого из нас.