Главное действующее лицо Пелопоннеса прошлых веков — Спарта последние десятилетия пребывала на обочине истории. Распространившись на волнах войны по миру, лакедемоняне увидели, насколько проще собирать материальные ценности, чем растить духовные и, прельстившись легкостью добычи престижа посредством богатства, столь доступного их оружию, презрели древние отеческие нравы, а потому вскоре сделались персами, афинянами, египтянами: кем угодно, только не спартанцами. Едва ослаб характер этого народа, притупилось и его оружие. Спартанцам более нечего было противопоставить соперникам, вытесненные с места под солнцем, они постепенно возвратились в свой пыльный городок, утешаясь в собственном ничтожестве награбленными безделушками. Лакедемон превратился в захудалый олигархический полис. Но на берегах Эврота среди скромных хижин издавна жила Слава. Зрячим душам она заменяла свет исторического благополучия и во мраке кротового мирка стяжательства озаряла путь к солнцу. Меж мясистых сорняков, разросшихся на навозе корысти, земля Лаконики порою взращивала и добрые ростки. Постепенно прояснялось сознание людей, нарастало понимание невозможности дальнейшего пребывания в состоянии крайнего убожества, назревал протест против чужеземной болезни, поразившей Родину, и в Спарте стали все чаще возникать гражданские волнения. Хранителем нравственности всегда является народ, в глубинных слоях которого она скрывается от назойливых домогательств алчности, когда ее вытесняют из государственной структуры. Так и в Спарте патриоты, желая возродить Отечество, взывали к массам униженных и обездоленных граждан. Естественно, что им противостояли богачи со сворой идеологических прислужников, как то: поэты, актеры, ораторы, олимпийские чемпионы и софисты, кормящиеся отбросами с господского стола. До поры, до времени деньги торжествовали над людьми, но наконец царю Клеомену удалось одолеть звенящее воинство. Этот талантливый человек, получивший стоическое воспитание, шел к цели извилистым путем. Вначале он подкупом расположил к себе эфоров — государственный орган олигархии; а положение было таково, что любое постановление эфоров покупалось за взятку. Затем, добыв авторитет на военном поприще, он расправился с продажными эфорами и ценою их жизней, а также — изгнания восьмидесяти видных деятелей враждебной партии избежал гражданской войны. В глазах богачей он, конечно же, выглядел злодеем, так как подверг репрессиям несколько десятков представителей их класса, вместо того, чтобы погубить в междоусобице десятки тысяч простых людей, кровью которых олигархи привыкли решать свои вопросы по перераспределению собственности, однако народ ликовал. Клеомен произвел демократические в истинном смысле этого слова реформы, то есть отобрал излишнее имущество у богачей и отдал рядовым гражданам, перераспределил земли в пользу бедных людей, освободил из государственного рабства шесть тысяч илотов. Вновь получили распространение традиции Ликургова времени, снова возобладала ориентация на качественное развитие самих людей, а не на количественное умножение их собственности. На базе этих преобразований Спарта воспряла из политического небытия, а ее пример воодушевил народные массы всего Пелопоннеса. Над олигархами ахейского союза нависла угроза демократической революция, а потому Лакедемон был объявлен средоточием зла, и против него началась война.
Первые же столкновения ахеян со спартанцами показали превосходство граждан, вдохновленных идеей, над людьми, одураченными ложью. Кроме того, и сам вождь лакедемонян как полководец оказался выше Арата. Ахейцы терпели поражение за поражением. Спартанцы расширяли зону своего влияния и привлекали к себе все большие массы простого люда. Постепенно народ Пелопоннеса стал разбираться, кто есть кто, и начал проявлять солидарность со спартанцами. Тогда олигархия ахейских государств решила поступиться частью имеющегося благополучия, дабы не лишиться его полностью, и пошла на сговор с Клеоменом. Вождь лакедемонян, будучи сам аристократом, выказал сочувствие к собратьям по классу и несколько притупил демократичность реформ на завоеванной ахейской территории во имя всеобщего согласия. Настала пора радужных надежд, когда бедняки мечтали что-то приобрести из отобранного у них ранее, богачи — что-то сохранить из награбленного, а все вместе рассчитывали создать могучее пелопоннесское государство с выдающейся личностью во главе. С Клеоменом стали наводить контакт этолийцы и другие сколько-нибудь значащие силы Эллады. У греков появилась перспектива окончательно избавиться от македонских оков.