Но тут показал свою оборотную сторону Арат. Казалось бы, вот-вот будет реализована его гражданская цель, и он должен всячески приветствовать доброго преемника, но Арат предпочел личную власть над соотечественниками счастью Родины и повел новую войну против Клеомена. Не совладав с соперником в открытом бою и на политическом фронте, он развязал идеологическую борьбу. Не было лжи и зловредных измышлений, которые Арат оставил бы без внимания. В неусыпных трудах он обшаривал все словесные помойки человечества и без устали швырял грязь в самого Клеомена и в лакедемонян вообще. Богачей он пугал спартанской похлебкой, ячменной лепешкой и перспективой полного уничтожения богатства, а массам, наоборот, внушал, будто Клеомен, по сути, сторонник собственности и никакой отмены долгов и передела земли с его приходом к власти не будет. Посредством лжи и всяческих провокаций Арат добился возобновления боевых действий, но снова потерпел сокрушительное поражение. Тогда глава ахейцев замыслил уже ничем не прикрытое предательство. Он обратился за поддержкой к Македонии, однако сделал это с ловкостью матерого политика. Через подставных лиц он взбунтовал аркадский город Мегалополь, который менее других пострадал от македонских владык, но более остальных терпел от войны со спартанцами, будучи их соседом. Мегалопольцы внесли в собрание ахеян предложение о вступлении в союз с Македонией, дабы при содействии добрых иноземных завоевателей сокрушить апологетов ненавистной черной похлебки. Ахейское собрание, подготовленное к подобной мере пропагандой, да еще составленное в основном из богачей, все же брезгливо выслушало это пожелание аркадян, но возмущенный ропот совести заглушался вкрадчивым шепотом находящихся в опасности денежных мешков, и потому ахеяне смущенно молчали. Тут выступил на сцену сам Арат и эффектно сыграл трагическую роль с воздеванием и заламыванием рук. Он густо смешал патриотические лозунги с рыданьями над бедами Отчизны и этой вязкой массой залепил уши сограждан, отныне оглохших к гласу истины, разума и чести. Вначале Арат заявил, что им, эллинам, не пристало взывать к помощи чужестранцев, но в дальнейшем стал называть македонца Антигона другом, тогда как до этого тридцать лет именовал македонских царей врагами, а эллина Клеомена — отъявленным злодеем. Напоследок он сказал, что они, ахейцы, видимо все-таки обратятся к могущественному северному соседу, но лишь в крайнем случае. Таким образом, оратор снискал хвалу как патриот и в принципе решил вопрос о сдаче страны иноземцам. К тому времени уже прошли переговоры Арата с Антигоном, естественно, через подставных лиц, и были выработаны условия защиты Арата от Клеомена, а олигархов — от народа в обмен на общее рабство и одного, и второго, и третьих, и четвертых.