Сципион и его товарищи, будучи уверенными в успехе, строили грандиозные планы на будущий год, намереваясь как следует осадить Антиоха. Но то, что оказалось не под силу недругам, смогли сделать друзья: в борьбу со Сципионами вступили Квинкции.
Тит Квинкций недавно справил триумф за великую победу, и его брат, служивший у полководца легатом, имел право рассчитывать на высшую магистратуру, тем более, что претура была им пройдена несколько лет назад. Квинкции торопились воспользоваться свежей славой, пока ее благоуханный аромат еще не выдохся на ветру времени, и сделали заявку на консульство. Правда, увидев ход принцепса, они сникли и поставили себе задачей хотя бы обозначить Луция как претендента, чтобы к следующему году он получил своего рода право давности на заветную должность. Однако нежданно-негаданно к ним пришла помощь от преторско-эдильской массы сената и плебса. Это старался Катон. Порций не мог открыто выступить за Квинкциев, чтобы не дискредитировать себя как врага нобилей, да те и не приняли бы его услуг, потому он действовал через друзей, а сам оставался в тени, храня неестественное для него беспристрастие. Поддержка низкородных сенаторов не очень польстила кичливым Квинкциям, а вот к проявлениям народной воли они прислушивались внимательно.
Чаяния народа сформулировали в обшарпанном, скромном до неприличия таблине Катона всяческие Порции, Титинии, Лицинии Лукуллы, Петилии, Невии и Актеи, затем выработанные лозунги провозгласили на форуме кучки их клиентов, действуя и порознь, и вместе. «Не хотим Сципионов! — кричали они. — Хотим Квинкциев! Сципионы — это наше прошлое, а Квинкции — настоящее и будущее! Нет возврата во вчерашний день, обратим взоры вперед!» Неорганизованная плебейская масса насторожилась и через час-другой подхватила чеканные фразы о будущем, ибо кто же захочет пятиться назад, в прошлое! Скандирование фамилии победителя Филиппа воодушевило солдат балканской экспедиции, еще не успевших разбрестись по родным селениям после триумфа и прогуливающих жалованье в столичных трактирах. Несколько тысяч этих молодцов обосновалось на форуме и, ревниво следя, чтобы на площадь не проник кто-либо из чужих, громогласно восхваляло своего императора.
Фабии, Фурии, Валерии и Клавдии тоже приободрились и, не сумев пробиться к консулату, утешались теперь местью Сципиону, всячески содействуя его соперникам. Причем не столь продуктивна была их прямая помощь, сколь эффективным оказалось возбуждение тщеславия Квинкциев. Они то и дело подзуживали братьев, насмехаясь над их зависимостью от Сципионов, или, наоборот, выражали им притворное сочувствие по этому поводу. «Как же так? — сокрушенно сетовали Фульвии и Валерии. — Деянья вы творите большие, а почет вам меньший». «До каких же пор будут царствовать в Риме Сципионы?» — гневно откликались Фабии и Клавдии.
Первым заболел горячкой тщеславия более простоватый и грубый Луций, который в свою очередь обрушился на Тита, обзывая его клиентом Сципиона. «Вспомни рукоплескавшую и боготворившую нас Грецию! — возмущенно обращался он к брату. — А кто такой Сципион? Победитель каких-то варваров!» Тут залихорадило и Тита. Он вообразил себе, как вдруг превзойдет в чем-то самого Сципиона Африканского, и голова его закружилась, а из глаз посыпались искры. В тот момент он понял, что уже давно жаждет этого, только прежде таил сокровенную мечту в глубине души, прикрыв ее сознанием долга перед благодетелем. Теперь же он с загадочной, неопределенной улыбкой, празднуя победу над самим собою, вышел на форум и стал открыто агитировать за брата. Люди, видя, как к ним обращается с просьбой недавний триумфатор, расчувствовались до сладких слез. Тот, кто только что возвышался над ними в триумфальной колеснице, ныне открыто выказывает свою зависимость от них, в чем-то признает их превосходство над собою! За такую утонченную лесть плебс мог согласиться на что угодно. Так иные готовы рабствовать, лишь бы их называли господами.
Сципион не хотел просить того, чего мог потребовать по праву. Поведение Фламинина вполне соответствовало римским обычаям, и соотечественники не усматривали в нем ничего недостойного. Но Публий перерос обычаи и не желал пресмыкаться даже перед всесильным римским народом. По его мнению, люди должны внимать доводам, а не бросаться вслед за порхающими эмоциями, и ценить прямоту, но не гибкую лесть. Он тоже выступал на форуме, но не просил за Назику, а доказывал его права на консульство и целесообразность избрания на высший пост в столь тревожный для государства период выдающегося человека. Характеризовать Сципиона Назику было легко, ибо еще в юности его признали лучшим гражданином, и в таком качестве он встречал в торжественной процессии символ Матери богов, доставленный из Малой Азии, а в зрелом возрасте в ранге претора одержал значительные победы в Испании.