— …Десять минут до начала! Десять минут! ВСЕ модели должны быть в гардеробе СЕЙЧАС ЖЕ!
Флер поджимает губы, промакивает их салфеткой и кладет свой карандаш для губ в карман халатика.
— Ну, первая есть первая!
— …Флер, это к тебе относится! Эмили Вудс, у тебя ОДНА минута!
— Надо бежать! Увидимся на сцене!
Первая. Я иду первой. В первый раз на подиуме. Если раньше у меня сжималось горло, то теперь я в петле и бьюсь в агонии. Пытаюсь сглотнуть, но слюны нет, и я кашляю.
Парикмахер хлопает меня по спине.
— Ты в порядке?
— Слушай, я могу поменяться с кем-то местами? Поменять порядок?
Он загибает уголки губ вниз.
— Извини, детка. Программы печатают по номерам комплектов. Ты идешь первой. Ничего не изменишь.
— Эмили Вудс! В гардероб, БЫСТРО!
В показах обычно участвуют два типа моделей: те, к которым я хотела бы относится — супермодели, без которых дизайнеры просто не могут обойтись; и те, к которым я, к счастью, не принадлежу: манекенщицы, у которых фигура хороша для показов, но лицо не годится в печать. И для тех, и для других сезон показов часто очень тяжел. Нью-Йорк, Милан, Париж — несколько показов за день, и так много недель. Поздним вечером — примерки, а потом ночные фотосъемки (только супермодели, пожалуйста). Никакой еды, потому что надо быть худой как вешалка. И это хорошо, потому что времени на еду и на сон все равно нет. Едва хватает, чтобы прибежать на место и пройти по подиуму. Чтобы как-то выжить, девушки часто используют стимуляторы: кофе, кокаин — зависит от наклонностей. Но я уже и так трясусь, спасибо, и к тому же как-то неловко употреблять наркотик, от передозировки которого чуть не умерла моя предшественница Инес. По пути к гардеробной колотящееся сердце и сжавшееся горло ведут меня в другом направлении: к бутылке шампанского на стойке. Я быстро хватаю ее и опрокидываю вверх дном.
— …Тогда возьмите пояс у тринадцатого номера, только не забудьте вернуть до того, как переоденете ее в номер двадцать шесть!
— …Люди, я сказал «колечки», а не шапку как у сиротки Энни!
— …Эй, допивайте быстрее или ставьте на место: возле одежды нельзя пить!
Я допиваю, ставлю на место и иду в гардеробную. У каждой модели есть вешалка с ее именем и личной «одевальщицей» (студентки Института модных технологий, как я потом узнала). Надеж, Гейл, Мишель, Меган — здесь нет супермоделей, но много девушек высшей лиги, и чем девушка известнее, тем больше других знаменитостей и редакторов толпится вокруг. Это объясняет, почему меня по дороге чуть не раздавливает огромная нога Андрэ Леона Талли, который рвется вперед и орет: «ЯСМИН! ТЫ ВЫГЛЯДИШЬ ВЕЛИКОЛЕПНО!»
— …Боже мой! Не курить возле одежды!
— …Видно трусики. Снимай трусы!
На вешалке Инес/Эмили четыре наряда, аксессуары к которым в сумочках на замках, проткнутых крючками, висят слева направо. Моя «одевальщица», увидев меня, вздыхает с облегчением и снимает с вешалки наряд номер один: узкий брючный костюм в цветочек.
— …Пять минут до начала! Пять минут! Девушки, стройтесь, быстрее!
Я вставляю ноги в брюки. Моя костюмерша поднимает их — но не может. Хлопок застрял у меня на бедрах.
Черт!
— …Строиться! Быстро стройтесь!
В панике она смотрит на меня дикими глазами.
— Разве не по размеру? — Потом поднимает руку. — Прости…
— Стойте! Не надо! Подождите! — шиплю я.
Я прыгаю и прыгаю, как кролик, пока брюки не поднимаются до талии, втягиваю живот и застегиваю молнию.
— …Макияж… Макияж! На рукаве!
— …Ну, тогда набейте туфли чем-нибудь!
— …Я сказал строиться, а не топтаться, как стадо гусей!
Что касается жакета, я даже не могу его застегнуть. Черт! Черт! Черт! В процессе уничтожения своей носовой перегородки Инес ухитрилась безумно похудеть.
— …Стройтесь! Последний раз: стройтесь!
Моя костюмерша снова поднимает руку. На этот раз я не могу ее остановить.
— Сирил! — блеет она. — Комплект номер один не по размеру!
— Что?! — Сирил, человек, который как раз сейчас кричал о том, что надо строиться, скорее всего, продюсер показа, бежит к нам, широко раскрыв от ужаса рот. — Не может быть! Ваш агент дал мне ваш размер! Вы должны быть такая же, как Инес!
— Я такая же!
— Не думаю! — огрызается он.
Некоторые девушки смотрят на нас, другие отводят глаза. Краем глаза я замечаю, как ходит из угла в угол Тия Ромаро.
— То есть была, — с запинкой говорю я. Я работала с Инес только раз, и довольно давно, но я помню, что у нас были похожие фигуры. — Она, наверное, похудела.
— Ерунда! — сплевывает Сирил. — Такое разве бывает?
Начинает играть музыка, явный сигнал, потому что Сирил дергается и начинает действовать.
— Ладно, брюки снизу отпорем. Что касается жакета, Эмили, снимете его сразу же и повесите на палец — нет, наверно, на плечо — как получится. Только поскорее, до поворотов, хорошо?
