Раздается оглушительный стук в дверь. Серена собирается с духом — несомненно, еще одна подружка со школьных времен очень хочет обсудить, насколько лучше было в эти самые времена, — и открывает дверь.
Голос хриплый. Мужской.
— Здесь живет Эмили?
— Э-э…
За озадаченной Сереной появляются головы: не один парень, а четверо. Все тянут шеи, пытаясь заглянуть внутрь.
Я подхожу к двери.
— Я Эмили.
— Кевин, — говорит главный. — Как дела?
— Хорошо, — отвечаю я, хотя, вообще-то, ничего не понимаю. Я смотрю мимо Кевина и остальных и вижу, что парней гораздо больше — гораздо, гораздо больше. Они даже не умещаются в пролете и на лестнице.
Кевин протягивает мне мясистую лапу.
— Я друг твоего брата Томми. Мы познакомились этим летом в футбольном лагере. Я блокировщик защиты в университетской команде.
— Здорово, — осторожно говорю я. Непонятно… Ему что, надо было для этого тащить с собой всех игроков защиты?
— Слушай, Эмили, — Кевин вставляет ногу в дверь. — Томми говорил, ты модель.
Пауза. После памятного вечера знакомств я упаковала свои дизайнерские шмотки подальше и съездила в «Гэпр» и «Бенеттон». Я перестала краситься и теперь завязываю волосы в хвост. Если меня начинают расспрашивать о моей работе, связанной с модой, я говорю, что я «на практике». Короче говоря, я изо всех сил стараюсь восстановить свою репутацию — насколько это возможно для девушки, которую прозвали по надписи на трусиках. Я убедила себя, что модельный бизнес будет моей маленькой постыдной тайной.
Я ошибалась.
— Это правда? — не отстает Кевин.
Я киваю. Кевин замечает это не сразу, потому что активно раздевает меня глазами, словно надеется найти под одеждой что-то достойное номера «Спортс иллюстрейтед», посвященного купальникам.
— Круто! — наконец говорит он, а потом добавляет: — А можно посмотреть твое портфолио?
Портфолио?!
— У меня оно не с собой, — вру я.
— Ну, любые модельные фотографии.
— У меня нет.
— Ни одной?
— Не-а.
— Даже поляроидной?
— Не-а.
— Даже композитки?
Композитки?! О боже! Что Томми им
— Нет.
— Ну, тогда… может, в следующий раз?
Я уверена, какая-нибудь великая красавица вроде Джеки Онассис или Грейс Келли сумела бы отказать футбольной команде легко, игриво, чтобы те ушли, покачивая головами и приговаривая: «Ах, что за чертовка эта Эмили!». На матчах болельщиками были бы они, а не я — они бы кричали и махали, а я улыбалась бы им в ответ со специально отведенного мне места.
Только я не такая.
— Вряд ли! — говорю я и сильно хлопаю дверью, словно ставлю еще один восклицательный знак.
Тишину нарушает Серена.
— Так ты модель?
— То есть, манекенщица? — уточняет Мохини.
Я лепечу что-то о футболе, о том, что команда, которая проиграла подряд сорок четыре матча, должна думать о своей репутации, а не о моем портфолио, об игроках из Колумбийского, об их травмированном примыкающем, как они слабо дают пасы и так далее — все, чем дразнил меня Томми, когда я собралась сюда поступать. Но чем больше я говорю о футболе, тем больше соседки хотят поговорить о моей работе. Наконец я сдаюсь.
— Так ты фотомодель или манекенщица? — спрашивает Серена.
— И то, и то. По крайней мере, хотелось бы. На Среднем Западе мало подиумов, так что посмотрим.
— А что ты делаешь со всей этой одеждой? — спрашивает Мохини.
— Одежду нам не отдают, — говорю я.
Трагедии в этом лично я не вижу. Ну сколько девушке надо пастельных спортивных костюмов?
Мохини хмурится:
— Так ничего не дают?
Вообще-то, бонусов хватает; во всяком случае, я с этим сталкиваюсь все чаще: стрижки и мелирование в самых шикарных салонах за одни только чаевые, скидки в лучших фитнесс-клубах и в дизайнерских бутиках, бесплатная еда и питье в модных ресторанах.
— Есть кое-какие скидки.
— И свободный вход практически во все клубы города, — добавляет Серена с видом жителя Нью-Йорка, которая наблюдала подобное задолго до моего приезда.
— А надо сидеть на диете? — спрашивает Мохини, расширив глаза. Несмотря на то, что, засиживаясь за учебниками до утра, она поглощает большой пакет печенья, этот вундеркинд весит меньше ста фунтов — и то вместе с толстыми очками.
— К сожалению, да.
Кстати, о еде. Мы все сошлись на том, что обсуждение декора очень энергозатратно, а значит, надо как можно быстрее подкрепиться. Мы заказываем пиццу. Заходит Джордан и присоединяется к нам. Мои соседки все ей выкладывают.
— Мы же не футболисты! — восклицает Джордан. — Можно посмотреть твое портфолио?
— Не-а.
— А какие-то позы?
— Я не хочу показывать даже снимки, а вживую тем более.
Серена отбрасывает корочку от пиццы и сминает салфетку.
— Я однажды работала манекенщицей, — начинает она. — Для одного благотворительного мероприятия, которое моя мать устроила летом…
— Понятно, Рина: в Саутгемптоне! — перебивает Джордан.
Серена удивленно ахает:
— Очуметь! Это же грубо!
Мы замираем.
— Меня никто не зовет Риной! И Сереной тоже! Совсем как лошадиная кличка! Зови меня Пикси, умоляю! Так вот, моя мать… Ну, она наняла специалиста по дефиле, которая учила нас ходить вот так…
