Я смотрю на черный треугольник на ковре. Мама сказала, что если в этом семестре я не исправлю оценки, весь второй курс я просижу в каком-нибудь местном колледже, так что отмена всех встреч — довольно приятная перспектива. За исключением одной мысли.
— Это означает, что мы не достигли цели, — тихо говорю я.
— Какой цели? — переспрашивает Байрон.
Я показываю пальцами крошечную щель, как он месяц назад.
— Ну, протиснуться сквозь крошечное окно возможностей, стать новым лицом с плохим портфолио. Не получилось.
Байрон встает, наклоняется и берет мое лицо в ладони.
— Нет, Эмили, не говори так — я бы не стал на твоем месте! Ты ведь получила заказ от «Леи», правда? И почти — от «Франклин Парклин»… А мы были нацелены именно на это!
Я всматриваюсь в его глаза.
— Правда?
— Точно тебе говорю!
— Байрон!
— ЧТО?!
— Это Карлайн, — говорит Джастина. — Она хочет знать, подойдет ли остров Святого Варфоломея.
— Конечно, подойдет! Там же нет бедных! Эмили, дорогая, поверь мне: ты чудо. Я честно в тебя верю. Ты станешь большой звездой. Но надо представить тебя правильно — устроить взрыв. Потому что второго шанса произвести первое впечатление не будет. Новым лицом дважды не станешь.
Я это уже слышала. Я киваю.
Байрон протягивает руку.
— Так до апреля?
— До апреля.
Я встаю, меня целуют на прощанье. Про подарок я вспоминаю только в кампусе. Подчиняясь шальному порыву, бросаю его высоко вверх. Он цепляется за дуб и повисает в его ветвях.
И так там и висит.
— Нашла еще один презерватив!
Мохини указывает граблями на корни какого-то вечнозеленого куста.
— Использованный?
Джордан зажимает неприличную находку толстыми резиновыми перчатками и болтает в воздухе. Вытекает молочно-белая струя.
— Предполагаю, что да, — бормочет Пикси.
Уборка приюта в Балзаме, как видно, пробудила во мне латентное чувство вины. Вскоре после начала семестра я записалась на добровольческую работу в секцию «Формирование городского пейзажа: вернем городу красоту!» (да, даже волонтерские организации в этом университете называются через двоеточие). Мохини, Пикси и Джордан тоже подписались, а точнее, их подписала я, а позже умаслила обещаниями свежих багелей с кофе. На меньшее они бы не согласились: очень скоро выяснилось, что в нашем ведении будет парк на противоположном конце Манхэттена, куда добираться надо сорок минут по двум линиям метро и еще нескольким кварталам. Значит, в воскресенье нам приходится вставать в полдевятого. Короче говоря, мои подруги меня сразу возненавидели.
А ведь мы еще не знали, что входит в наши обязанности. «Вернуть красоту» я понимаю как реставрацию какой-нибудь драгоценности или чистку старого чайного сервиза. Но наш парк — это свалка. В буквальном смысле слова. Многие годы там находился лагерь бомжей под названием Палаточный городок, однако по распоряжению мэра Коха в прошлом году лагерь удалили. Бездомные бунтовали, но безрезультатно. Палаточный городок разрушен, а наша задача — убрать мусор. За шесть недель мы обнаружили там мясные консервы, иглы от шприцев, булавки, двух дохлых кошек, одну живую курицу, коробку грязных лейкопластырей, фотографию Морган Фэйрчайлд[57], альбом «Би джиз», большие бутылки пива «Кольт 44», банки из-под газировки и пива в количестве достаточном, чтобы окружить весь остров, засохшую диафрагму и — явно из недавнего — презервативы.
Огромное количество презервативов.
— На сегодня пятый, — говорит Джордан, хорошенько трясет последнюю находку и бросает в урну. — Наверное, мы единственные в Нью-Йорке, кто этой ночью ни с кем не спал, — ворчит она.
— Говори за себя, — заявляет Пикси.
— Стоп, ты спала?! — удивляется Джордан. — А с кем?
Пикси находит у корней ободранного вяза банку и высоко поднимает.
— Смотрите, виноградная «Фанта»! Что-то новенькое.
— He-а. На прошлой неделе уже видела, — отзываюсь я.
— А-а.
Джордан нетерпеливо стукает по земле лопатой.
— Кто он?!
— «Хищник», — тихо говорит Пикси.
Джордан широко раскрывает глаза.
— Хищник? Какой еще хищник?!
— «Хищник» — это такой бар, — объясняю я, хотя более точным определением было бы «злачное место». Сиденья обиты щегольской тканью «под леопарда», на стенах фотографии больших кошек в стильных рамах — этот ночной клуб в последнее время стал популярнее, чем «Рампа» и «Палладий».
— Ты спала со всем баром! Боже, ты превзошла саму себя!
Пикси высоко поднимает средний палец.
— С бар-ме-ном, Джорд. Его зовут Джи-Ти.
Мохини фыркает и моргает. Очевидно, она только что вернулась на нашу орбиту.
— Джи-Ти? А что Зак?
— Его хорьки меня окончательно достали, — Пикси всю передергивает. — А еще его увлечение «новой волной». От косметики ужасные пятна, понимаешь? И вообще, забудь о Заке, я его бросила и нашла другого.
Мохини, Джордан и я переглядываемся. С начала учебы Пикси бросает и находит парней с такой частотой, что Джордан окрестила ее жертв Пикселями.
