— Нет проблем. — Я обхожу его и сажусь на водяной матрац, который тревожно колышется,
— М-м-м. Сколько?
— Двенадцать.
— Двенадцать фунтов? — Томми задирает подбородок, чтобы лучше меня видеть. — Шутишь! Это хренова туча даже для меня, а я пытаюсь набрать вес!
Я бросаю на кровать все, что можно на нее бросить. Потом сворачиваюсь в позу зародыша, которая, учитывая, сколько всего на кровати, очень даже уютна. Стойте — я беременна! Нет, невозможно — у меня критические дни. У МЕНЯ КРИТИЧЕСКИЕ ДНИ!
Мне в голову попадает подушка.
— Эм, не дрейфь! Сбросить двенадцать фунтов проще простого. Футболисты сбрасывают столько за одну тренировку!
Я сажусь.
— Ты шутишь? За одну тренировку?
— Ну, большие ребята, — поправляется Томми. — Летом.
— А-а.
— Борцы тоже быстро сбрасывают вес. Не так много в течение дня — они маленькие, так что им нужно больше времени. Но через два-три дня могут. Легко. Чтобы добиться нужного веса перед матчем.
Если они это могут, значит, я тоже могу. Я встаю на ноги.
— Как?
Томми навинчивает блин на штангу.
— Точно не знаю.
Я начинаю ходить туда-сюда по комнате.
— Думай, Томми, думай!
— Мочегонное, — кряхтит он.
— Так.
— Долго сидеть в сауне.
— Так.
— Даже в одежде.
Я сглатываю.
— И долгие тренировки, — добавляет он. — Минимум два часа.
— В день?
— Да, в день.
— Фу!
— Ну, сама спросила, — говорит Томми. — Не нравится — не делай. Твое тело.
Мое
— Можешь мне помочь, Ти? Можешь составить мне режим? Отвести в спортзал?
Его лицо вытягивается.
— Ну, Эм, не знаю… Я, вообще-то, занят.
Я могу ответить на это дюжиной колкостей, но не помаюсь порыву. Я схватила брата за плечи и мелко его трясу.
— Помоги мне, Томми! Пожалуйста!
— Господи! — Томми снимает мои руки, смотрит мне в глаза и вздыхает. — Ладно. Будь одета ровно в два часа.
Почти небывалый прецедент: я обнимаю брата. И отказываюсь его отпускать, пока он не выносит меня в коридор.
Два часа… Значит, я как раз успею сходить за покупками.
Декситрим, диурекс, метамуцил — бросаю все это в тележку, а еще диетическую колу, которой буду все это запивать. Конечно, я предпочла бы сейчас кокаин. Лучшее средство для легкой диеты, но я не знаю, где его купить в Балзаме, а спрашивать у всех подряд рискованно. Поэтому я покупаю пачку сигарет и закуриваю. Хоть что-то.
Джон скашивает глаза и теребит бакенбарду, словно рассматривает картину Ботеро[59].
— Можем послать ее к каким-нибудь клиентам и узнать их мнение.
— М-м-м… — Джастина прикидывает. — В качестве пробы?
— Ага.
— Но к каким? Я хочу сказать, надо поосторожнее.
Агенты «Шик» просматривают список встреч, который Байрон составлял всю прошлую неделю, встреч, на которые я должна была пойти, пока они меня не увидели.
Несмотря на изнуряющие тренировки с Томми (семьдесят минут кардиотренировок в день, плюс час силовых тренировок, направленных на «определение и уничтожение» отдельных групп мышц), старательного поглощения таблеток и прилежного соблюдения щелочной диеты, не говоря о выкуривании полпачки сигарет в день, за неделю дома я сбросила только четыре фунта. Четыре из двенадцати. То есть когда я приехала в Нью-Йорк — Нью-Йорк, где все лето 89 года я должна была провести в качестве модели — я прибегла к плану Б: спрятаться за одеждой, которая стройнит. Но Байрон увидел все, что скрывалось за моей большей на размер блузкой «Норма Камали».
— Привет, краса… — воскликнул он и замолчал, уставившись на мою талию.
Теперь, пока Джастина и Джон пытаются решить, что со мной делать, Байрон ходит по коридору с сигаретой. Я даже не знала, что он курит.
— Как насчет «Лорд энд Тэйлор»? — спрашивает Джон. — У нее встреча с ними в три.
Джастина качает головой. Теперь ее волосы темно-бордовые, точно такого же оттенка, как топ и помада, отчего она вся похожа на переспелую сливу.
— «Мэйсиз»?
— Не-а.
— «А&С»?
— Нет, все не годится, — говорит Джастина. — Слишком многим рискуем.
— Согласен.
Байрон заходит в офис. Аура запятнана табачным дымом. И это не единственная перемена. Теперь его волосы коротко пострижены. В ухе блестит алмаз. Костюм из ярко-синего шелка мерцает под люстрами а-ля кафе, как плитка бассейна под жарким солнцем. Такой образ лучше подошел бы Арсенио Холлу[60], но что-то мне подсказывает: внешность Байрона не стоит критиковать.
Джон недоуменно воззрился на босса.
— Все не подходит? Так куда нам ее послать?
— Никуда. Никаких встреч, — отвечает Байрон. — Я уже все обдумал. Иначе у нее в этом городе будет плохая репутация.
