Студентка с обложки полностью

128. Пора снимать трусики. Стаскиваю их, покачивая бедрами. Я чуть было не встала на весы снова, но тут вздыхаю с облегчением: конечно! Мама и папа, этакие луддиты, даже не умеют пользоваться автоматической открывашкой, не говоря уж о том, чтобы откалибровать ве…

Ой.

129.

129.25

129.50

129.75. Стойте, стойте, я поняла, что происходит! И это не смешно. У меня что-то серьезное. Я больна. У меня проблемы с щитовидкой, опухоль или… киста. Да, точно. У меня киста размером с грейпфрут, такая, в которой растут волосы и зубы. А зубы, очевидно, тяжелые, вот моя киста и весит десять фунтов, а может, и все пятнадцать, то есть, я даже похудела, и надо будет меня просто разрезать, достать кисту и — вуаля! Как новенькая.

…Если не считать шрама, а значит, я не смогу фотографироваться в купальнике и нижнем белье, то есть стану меньше зарабатывать.

130.

130.25

130.5. Нет, это не киста, это щитовидка! У меня проблема с щитовидкой. Она медленная, отсталая, тормознутая — или еще какая-то. Потому что я весь семестр питалась идеально. Я совершенно уверена. Точно так же, как прошлой осенью.

130.75

Пина-колады…

131

Кофе латте с цельным молоком…

Птифуры… Слоеные пирожки с яблоками… В мозгу взрываются яркие блестящие картинки в «Текниколор», как рекламные фотографии над шведским столом. Воспоминания о поглощенной пище. Вишневый штрудель. Кому нужны мадленки — такие крошечные и полупустые, — если в венгерской кондитерской столько других вкусностей? Печенья, торты, пироги. Конечно, в основном я ела в студенческой столовой, обычно в салат-баре, где классные крутоны и вкуснющая заправка из голубого сыра, но, конечно, я время от времени заходила в местные кафе, а как же без этого? Разве не в этом заключается смысл учебы в университете — расширение горизонтов? Кружки пива… Вот я и расширяла — китайская кухня, индийская, тайская, а чтобы отойти, бутерброды с беконом и яйцом в «Томз»; греческая, французская, мексиканская — в конце концов, я же дитя хиппи, я люблю все этническое. Печенье с кремовой начинкой. Да, два или три раза в неделю я ходила в кафе-мороженое, но, скорее, просто для удобства. Оно прямо через дорогу, а ванильный молочный коктейль (с двойной порцией мороженого, или мороженое с горячей сливочной помадкой) — отличный перекус, особенно на ночь. А еще все эти праздники. Не надо недооценивать моральную травму (радость) празднования дня святого Валентина, дня Президента, дня Мартина Лютера Кинга впервые вдали от дома — и Пасхи тоже, особенно Пасхи. Да ведь это совершенно естественно, если я забегу в кондитерскую, чтобы купить подружкам (себе) дюжину яиц с кремом самых разных видов (шоколадных, ванильных и кокосовых — все очень вкусные). А что за яйца без шоколадного цыпленка (или четырех) из белого, молочного и темного шоколада, потому что ты против дискриминации? А эти кролики с карамельной начинкой — такая прелесть! Я даже не сомневалась, подружкам очень понравится, а если покупаешь один, можно купить и несколько фунтов — и еще несколько кроликов из чистого шоколада до кучи, и несколько кремовых яиц «Кэдбери», чтобы показать, что ты не гурманский сноб какой-то, только не надо их путать с яичным кремом «Кац», который очень хорошо сочетается с…

О боже! О боже! О боже!

Я заползаю в кровать. Чувствую себя… омерзительно. Я зла и разочарована. Как я могла допустить такое? Одеваться и учиться, как все — это одно, есть, как все — другое!

Дело в том, что я не только открыла, что в пижамных штанах очень приятно сидеть на твердых сиденьях аудиторий. Я действительно училась. Прилежно. Я училась и узнавала о многом: Платоне и Павлове, Вергилии и Вирджинии Вулф. В этом семестре я по-настоящему вошла в колею, заставляла себя учиться старательнее, понимать лучше, расширять и углублять интеллект, достигала уровня знаний, которого раньше себе и не представляла.

Глупо, да? Вся эта зубрежка по ночам с подружками — и с пиццей, — и я забыла, что по-настоящему важно: моя карьера, мои мечты, фотографии на стене… В прошлом семестре у меня были плохие оценки и хорошие снимки. В этом семестре у меня высшие баллы и большая жирная задница. Вопрос о том, что хуже, не стоит. Все знают, что оценки не имеют значения, и вообще, разве провалиться в более простом деле не хуже в сто раз? И вот я, студентка Лиги Плюща, позволяю мелочи вроде жировых клеток взять над собой верх. Как я могла до такого дойти? Какая же я дура, дура, дура!

— Эм?

Это Томми.

— Ты чего орешь? — кричит он. — Кто дура?

Прелестно. В довершение всего я начала разговаривать сама с собой.

— Никто.

— Эм!

— Э-э-м!

— Э-э-эм!

По опыту знаю: брат не зайдет ко мне в комнату. Однако вполне может орать до тех пор, пока я не капитулирую и не зайду к нему. Так я и делаю. Как обычно, он лежит на своей лавке и отжимает кусок железа.

— Что за проблемы? — выдыхает он.