— Это не диета, а город, — отрезает Байрон. — Если не хочешь на операцию, тебе стоит поработать лето там. В Лондоне любят грушевидные формы: та же Ферджи[65], мадам Эдна[66] и так далее.
Джастина поднимает глаза от таблицы.
— Мадам Эдна из Австралии, — говорит она.
— Мадам Эдна — мужчина, — поправляю я. Мне кажется, это важнее.
— Кому какое дело? — кричит Байрон, выведенный из себя нашими мелкими придирками. — Главное, что в Лондоне ты добьешься успеха! Ты станешь звездой.
— Звездой?..
Дальше события развиваются быстро. Джастина и Джон звонят во все агентства и бюро путешествий. Я иду домой, чтобы поделиться новостью и собрать вещи.
Изменение планов всех устраивает. Пикси сперва огорчается, но потом заявляет: «Пожалуй, лучше, что ты не сделаешь себе грудь, пока учишься в универе. А то вместо Пятницы станешь Сиськой». Отец, вволю похваставшись беспроводным телефоном, который наконец поставил («Так, я уже на веранде. Так, я уже на пристани — ты представляешь, Эмма? На пристани!»), говорит: «Лондон? Прекрасно! Ты же все это проходила! Лондон — это Диккенс!» Афоризм кажется ему таким удачным, что он его повторяет. Даже мама — хотя я подозреваю, что она никак не оправится от моего высокого среднего балла — видит мою поездку в положительном свете: «Погружение в иностранную культуру всегда полезно».
Они не против, чтобы я провела лето в Лондоне. В самолете я решила, что я, пожалуй, тоже не против. Кто знает — может, это идеальное решение. Мало того, что Лондон — это круто: достаточно экзотическое место, чтобы ехать туда с паспортом, но не настолько экзотическое, чтобы пришлось освежать знание иностранных языков. Правда, там опасно для фигуры. Англия — страна пышек, жареного гуся и йоркширского пудинга — всевозможных пудингов. Пу-динг. Одно слово вызывает в воображении животы, нависающие над ремнями, жирные бока, ягодицы в складках целлюлита. Да, моя грушеобразная фигура придется в Лондоне как раз ко двору. А когда она исчезнет, исчезну и я. Я будто еду на курорт для худеющих, которые рекламируют на последних страницах журналов: «Сбрасывайте вес, наслаждаясь шикарными видами!» Итак, летом 1989 года я не была в восторге от подобной перспективы, но решила получить от поездки все, что смогу.
— Здравствуйте!
Моя спортивная сумка громко шлепается на каменный пол.
— Эй!.. Есть кто дома?
Согласно инструкциям, я прибыла в дом 55 по улице Саут-Клэпхем-Коммон. Снаружи дом выглядел элегантным городским особняком, но внутри оказался самой что ни на есть типичной общагой. На крючке висит байка Майамского университета. На перилах сушится ярко-розовое пляжное полотенце. Поверх ряда практичной английской обуви — три пары роликовых коньков.
По лестнице спускается высокий мужчина с седоватой шевелюрой.
— Наконец-то брюнетка! — восклицает он.
— Рада сделать вашу жизнь ярче, — говорю я… Кому? Видалу Сассуну?
— Эдвард Джонс, — улыбается он и протягивает руку.
— Эмили Вудс.
У меня еще никогда не было квартирного хозяина. Я ожидала увидеть мистера Роупера из сериала «Трое сверху». Хотя Эдвард почти того же возраста, во время обхода дома обнаруживается, что он гораздо дружелюбнее и вообще ведет себя гораздо приличнее. Дом тоже симпатичный, даже очень: сочетание белых диванов в чехлах с эбеновой колониальной мебелью. Куда элегантнее, чем сулила прихожая, и гораздо лучше, чем обещанное Байроном (мол, моделей селят в настоящих трущобах). А мне, похоже, повезло.
— Это что? — спрашиваю я, указывая на гигантское сооружение у кухни, которое подозрительно напоминает телефон на последнем месяце беременности.
Эдвард кривится.
— Таксофон. После того как уехали прошлые девушки, мне пришлось оплачивать три страницы разговоров с Испанией. На две сотни фунтов.
Я присвистываю.
— Вот именно. Правда, этот новый ужасно неудобный. Знаешь что? Будешь вести себя хорошо — дам тебе пользоваться своим, — говорит Эдвард и подмигивает.
Я широко улыбаюсь.
— Спасибо!
Тур по дому включает холодильник — на полке моделей пусто, если не считать полутора бутылок шампанского и нескольких коробок какого-то английского варианта «Капитана Кранча», — и завершается в заднем холле. Эдвард открывает дверь, за которой обнаруживаются запущенный газон и две блондинки в шезлонгах.
— Эмили Вудс, познакомься с Вивьен Дю Шамп и Рут Фут.
Заслышав голос Эдварда, парочка подает слабые признаки жизни, как ящерицы, которым тучка перекрыла солнце.
— М-м-м-н-н, — мычит платиновая блондинка, лежа на животе.
Золотистая блондинка поднимает козырек и меряет меня взглядом.
— Рут, вот Эмили, она из…
— Америки, — объявляю я.
Эдвард со смешком отвечает:
— Да, милая, они тоже. Из какого штата?
