Джордан встречается с Беном, парнем, которого она привела на весенний бал. Но этим летом Бен уехал в Эквадор, что очень далеко от офиса сенатора Ковелла, где Джордан проходит практику. По негласной договоренности они решили «ничего не спрашивать и не рассказывать». Джордан очень быстро нашла человека, о котором ей не захочется рассказывать, — Эвана, симпатичного ассистента сенатора. Увы, в постели ассистент оказался не на высоте. «Сказал мне, что секс вообще переоценивают, и что если ему дадут выбор, он лучше полежит с книгой Боба Вудварда — нет, ты представляешь?!» — гневно кричала Джордан на прошлой неделе. Очевидно, она представляла все несколько иначе. Так что этим летом в округе Колумбия совсем не было жарко.
— Не волнуйся, Джорд. Будет и тебе… счастье.
— Жалкая шутка! — фыркает она. — А твой шикарный шотландец… Можно не спрашивать, увидишь ли ты его сегодня вечером?
— Только в понедельник, — вздыхаю я. К сожалению, на уик-энд Кипу пришлось уехать из города. Я не против только потому, что мне нужно время, чтобы как-то оправиться. — А что ты будешь делать?
— Ну, ты меня знаешь. Вечеринка с Джорджем и Бэбсом… о, блин, пришло сообщение на пейджер! — восклицает Джордан. — Ты представляешь? В субботу утром!
— Разве ты не рада, что уже встала?
— Гр-р-р!
Когда приходит вечер понедельника, мы с Кипом даже не покидаем студии. Еще в коридоре Кип прижимает меня к стене.
— Эй ты, привет, — говорит он, приставляя свой нос к моему.
Я слишком взволнована и отвечаю поцелуем. Мы продолжаем целоваться, сначала нежно, потом сильнее, пока наши рты не смыкаются и руки не соприкасаются. Мы гладим и ласкаем друг друга, и одежда кажется бинтами — жгутами, — которые очень хочется снять. Я расстегиваю рубашку Кипа и останавливаюсь посредине, чтобы прижаться губами к его груди и вдохнуть такой теплый, пряный,
Кип запускает пальцы мне в волосы и откидывает мою голову назад.
— Пошли со мной…
Что бы Кип ни прорычал своим низким шотландским басом, у меня слабеют коленки, особенно когда он ведет меня к постели. Но мы останавливаемся перед проявочной.
Я стону и кусаю его за ухо.
— Ты меня дразнишь!
— Терпение, дорогая! Все хорошее случается с теми, кто умеет ждать, — шепчет Кип, подкрепляя свои слова ласковым поглаживанием моих ягодиц. Он открывает ногой дверь. — Я просто подумал, тебя может заинтересовать, чем я сегодня занимался после обеда, вот и все.
Когда мои глаза привыкают к маленькому темному помещению, я вижу две дюжины черно-белых фотографий, которые сушатся на веревке: я в двух размерах, большом и очень большом.
— Для начала распечатал только эти. Было еще много хороших. — Кип обнимает меня. — Что думаешь? — шепчет он мне в волосы. — Тебе нравится?
На фотографиях на мне сохранился почти весь макияж со съемок для «Гархартс»: тяжелый, гламурный, на четыреста тысяч фунтов. Волосы, хоть их и треплет ветер, держат форму, которую могли придать им только руки опытного профессионала. И все-таки это я. Эмили. Эмили, какой я никогда раньше не видела — сексуальная, обольстительная, женственная Эмили. Нравятся ли они мне? Да, очень.
— Они такие… Настоящие, — шепчу я.
— Они такие красивые! Например, эта.
Кип тянет к себе за край одну из фотографий: я крупным планом на Трафальгарской площади. Мои волосы смешиваются с львиной гривой. Я вся лучусь ожиданием, я живая! Это было за пару секунд до нашего первого поцелуя.
— Эмили — укротительница львов, — шепчет он.
Кип выпускает фотографию из рук. Та качается, подпрыгивая на веревке. На мне сегодня сарафанчик. Он поднимает подол до талии и водит руками по бедрам, вверх-вниз, снова и снова, пока я не перестаю думать о чем-либо другом. Кроме этого чувства. Я выгибаюсь ему навстречу.
— Эмили, мы неплохая команда, как думаешь? — говорит Кип, прижимаясь губами к моей шее. Его рука проскальзывает в мои трусики.
Я издаю стон.
— Буду считать это положительным ответом… — Я только что звонил твоему агенту, — шепчет он. — Я заказал тебя на следующую неделю на обложку «Харперс & Куин».
— Ах, Кип!!!
После мы принимаем ванну, жарим пару яиц и разводим огонь в камине. На медвежьей шкуре Кип читает вслух Уоллеса Стивенса. Мне ведомы тайны созвучий и тайны гибких, властительных ритмов… Птицыны перья, вспылав, плавно гаснут…[77] Слова льются на нас потоком. Мы прижимаемся друг к другу, тесно сплетая руки, отгораживаясь от всего мира.
Я влюблена.
Знаете, как говорят: одна удача тянет за собой другую? Так вот, это правда. Я влюблена. У меня все больше заказов. И еще: именно здесь, в Лондоне, я наконец научилась двигаться.
