Когда моделей показывают в кино, они всегда двигаются крупно и размашисто: прыгают, вертятся, скачут, как в неудачных пробах на роль вампира. В реальности все не так драматично. Это я, конечно, знала, как и основные ракурсы, изученные у Конрада, и позы для съемки в купальнике, показанные Гретой, — но это лишь половина дела. Самое сложное — выглядеть естественно. Не научишься — будешь всегда похожа на вырезанную из картона девицу, что ставят у пивных холодильников в универсамах. И заказов много не получишь, даже если ты неземная красавица.
А если научишься — совсем другое дело. Ты уже не модель, демонстрирующая карман домашнего халата из лавсана, а Женщина. Женщина, на чьем белье не бывает морщин, Женщина в Маленьком Черном Платье. Женщина с Идеальным Оттенком Губной Помады. Она расслаблена, уверена в себе и красива. И все хотят быть такой, как она.
Я — эта женщина. Иногда. Фотосессия с Кипом стала для меня чем-то вроде катализатора, потому что теперь каждый раз, когда выхожу на площадку и принимаю позу, я чувствую себя именно такой — расслабленной, уверенной в себе и красивой. А когда смотрю в объектив и фотограф говорит: «Да, Эмили! Да!» и начинает щелкать затвором, я знаю, что у меня получается, и что это мое призвание.
Поэтому работы у меня много. Я еще не ходила по журналам («Скоро, скоро», — обещает Сэм), но они сами приходят ко мне. Всего через несколько дней после того как я узнала о предстоящих съемках на обложку «Харперс & Куин», я получила первый заказ на редакционный материал сезона: осенний сюжет верхней одежды для британского «Джи-Кью», который снимают в знаменитом парке Хампстед-Хит.
«Джи-Кью», конечно же, мужской журнал, а значит, я буду реквизитом. Это меня не удивляет. Мужские журналы используют девушек как реквизит гораздо чаще, чем женские — мужчин. Как я понимаю, на то есть две причины. Первая — у мужчин нет воображения. Им нужно видеть на снимке девушку, которая пожирает глазами пиджак, костюм или что там еще, чтобы представить, что это происходит с ними. Вторая — и более важная — причина в том, что мужчины любят смотреть на фотографии девушек.
Сюжет для «Джи-Кью» занимает шесть страниц. Я буду на двух. На первой я сижу на заборе в узеньком черном бархатном платье и на каблуках, в то время как Армин (супермодель-швейцарец) задумчиво смотрит вдаль, одной рукой обнимая мою ногу, а другую опустив в карман пиджака «Барбур», будто хочет достать трубку. На второй я в черном бархатном комбинезончике (похожем на тот, в котором снималась Кейт, но с большим декольте) смотрю на Армина (с обожанием? с восхищением? с удовлетворением? Мы пробуем самые разные варианты), а Армин улыбается, приподняв идеальную бровь под шерстяной кепкой в комплекте с толстым шерстяным пиджаком.
Когда я смотрю на поляроидные снимки, часть моего мозга, обученная в элитном университете, говорит, что использовать женщину как предмет неправильно. Но я не забываю про реальность: у меня появятся еще две журнальные вырезки в портфолио — целых две! А еще Кип Максвейн, обожаемый Кип, будет снимать меня на обложку — на обложку! Впервые с тех пор, как я приехала в Лондон, у меня появляется чувство, что я куда-то двигаюсь. Набираю ход. Мчусь вперед. Взмываю вверх.
Такими новостями нельзя не поделиться. Со съемки я бегу домой и заказываю международный звонок.
— Замечательно, Эмили! — говорит Байрон. — Сколько страниц?
— Д…
— ДЖОН, СКАЖИ МАРИО, У НЕГО ПЕРВАЯ ОЧЕРЕДЬ НА ЛИСКУЛУ!.. ЛИСКУЛА!.. ЛИСКУЛА!.. ПОНЯЛ? — кричит Байрон. Связь такая хорошая, что его наверняка слышат в Уэльсе. — Прости, Эм! Сколько… ПЕРВАЯ! ПЕРВАЯ!.. Прости — о чем это я…
— Количество страниц, — сухо отвечаю я, — равняется двум. Плюс обложка.
— Две? И все? Какие?
Я начинаю описывать.
— Прекрасно, — говорит Байрон, едва я успела сказать, где проходили съемки, — ты толстая?
— Н…
— СКАЖИ МАРИО ПОДОЖДАТЬ — О'КЕЙ? ЭМИЛИ, ТЫ ТОЛСТАЯ?.. Извини, ты толстая?
— Нет, я сбросила около десяти фунтов! — радостно заявляю я. — Почти все!
— НУ, Я ТОЖЕ ЗАНЯТ, ДЖАСТИНА СКАЖИ ЕМУ, ЧТО…
— Да, похоже на то, — многозначительно говорю я.
— О боже, еще как, у нас уже тридцать девушек, Эм, тридцать! Этим утром прибыло еще двое. Я так занят всей этой белибердой, что уже света белого не вижу! Значит, две страницы… И это все?
— Плюс обложка.
— Проба на обложку, Эмили, всегда говори «проба».
— Извини. Проба на обложку.
— Я просто на случай, если ты не получишь заказ. Обычно журналы снимают на каждую обложку несколько девушек — пять-шесть, — почти все уже были в прошлых номерах, и с первой попытки попасть на обложку практически невозможно. В любом случае, это все? Две страницы, проба на обложку — и это все, что у тебя есть?
— Ну, пока да, но я, правда, начала много работать, — говорю я ему. — Я набираю ход! Вот и Сэм скажет.
Пауза.
— Кто такой Сэм?
Стоп… Что?
— Сэм — это она. Мой агент.
— Она новичок?
— Нет, Байрон. Сэм — глава «Антракта». Неважно — я набираю хо…
— «Антракт»? Ты в «Антракте»?!
Господи…
