Я почти уже счастлив предвкушением её реакции. Для полнейшего эффекта мне трамбуют покупки в корзинку, творчески свивают сверху платье бутончиком и помещают в целлофановый пузырь.
Мобильный настойчиво задрожал в кармане. Вот уже час, как нет меня в «офисе», но немножечко не вовремя какой-нибудь клиент всполошился. На определителе… глазам не верю… – «Sveta little» бьётся, долбится ко мне тёплыми душными волнами!
– Рома? Не отвлекаю? Я подумала, может быть, ты свободен вечером? Могли бы где-нибудь
Кто-то – кажется, Кант – говорил, что счастья нет. Лишь проблесками посещает нас это призрачное радостное чувство, да и то существует лишь субъективно, внутри нас – ничего общего не имея с объективной реальностью, от которой происходит.
Ну, пускай так – ради таких моментов стоит жить.
Майн либе киндер зибцвайнахт,
Их бин ди штимме аус дем киссен…
…из смертной скорби, из тяжкого дыма после побоища без победителей вылезает, стелется тягучий призрак – и открывается, разверзшись скрипучим, надрывным, нечеловеческим заявлением. Констатирует он, конечно же, победу зла. Мощно, фатально включается разрушительный ударник – и выворачивает, разносит всё на своём пути:
МАЙН – ХЕРЦ – БРИНТ!!!
– Если бы знать ещё, Светик, что это такое… о чём поют-то вообще…
– Ну… что-то о любимом ребёнке, о моём сердце…
Мы сидим в машине у её подъезда. Светик возбуждена и счастлива, она тыкает пальчиком в магнитолу, быстрей-быстрей пролистать все песни, поставить мне свою любимую.
– Это не так важно, о чём, главное – чувствовать… Ты вслушайся, я тебя научу… Вот!! Песенка о маме!..
Эта начинается издалека, мелодично, минорно. Отчётливо слышатся повякивания грудного ребёнка – в такт им Светик открывает ротик с невинным и жалобным личиком, вызывая у меня очередной прилив нежности. Это, в общем, колыбельная, но из гестапо. Тема усиливается тяжёлыми мелодичными акцентами, напоминающими «Скорпионс», в какой-то момент замирает, повисает в гудящей пустоте…
МУТЕР… МУТЕР… МУТЕР?!! МУТА-А-А-А-АААААА!!!!!!!
…и обрушивается в неизбежное громыхающее никуда.
– Маму жалко, что-то с ней случилось нехорошее, – говорю я. —…Светик! Что с тобой?!
По её щекам симметрично ползут две неподдельные слезы. (У зайчат катарсис.)
Её личико, уткнувшееся мне в плечо, вдруг – как есть, из такого вот трагического выражения, морщится, делается смешливым, губки распрямляются, слёзы куда-то пропали – и вот она уже беззвучно заливается вроде как над собой, заглядывает в недоумённые мои глаза душевно и просветлённо – ну что с меня взять, Рома, с такой впечатлительной да маленькой!
Зашелестел тёплый дождик по вечереющему стеклу.
– Куда едем, Светик?
– Не-пр-ринципиально.
– Гулять под зонтом по мокрому Камергерскому проезду.
– Яволь, майн хенераль! А можно без зонта?.. Ой, а вот эта? – находит другую песню.
– Та-а-ак… Вступительная лирическая тема льётся тревожно и недолго… Она как бы знает, что скоро по ней дадут кувалдой, – пытаюсь я спрогнозировать развитие. – Ну вот, пожалуйста. Это как в жизни – обречённость перед непреклонной грубой силой. Дух… Духаст… Духастмишь…
И ведь не могу я сказать, что мне активно не нравится – не моё, конечно, но в своём роде очень даже. Что-то типа «АС DC» или «Металлики» – только современнее, тяжелее, бесповоротнее. Злее.
На особо яростном ударнике Светик врубает звук на полную и с озорным интересом и некоторым даже удивлением смотрит за моей реакцией…
Ну – я, конечно, тащусь. Вот теперь-то мы на одной волне!
А там уже кого-то припечатывают, безысходно бьют наотмашь:
Н-Н-Н-НАЙН!!!… Н-Н-Н-НАЙН!!!
Светик в экстазе. Она выбивает ритм спиной о сиденье. Люди на светофорах понимающе наблюдают за этим танцем. Светику прикольно, как это такой взрослый Рома вникает в
Смеётся незло, тактично. Мне очень нравится она сейчас, разгорячённая и шальная, так нравится, что я даже ощущаю приятное напряжение внизу… что я даже останавливаю машину и топлю девчонку в поцелуе. Хулиганское веселье – признак нимфетки, вспомнилось вдруг набоковское посреди её закрытых глаз. Она хоть и хулиганка и нимфетка, но пока всё очень мило.
– Маринка скоро приедет из Италии, – неожиданно сообщает она. – Звонила мне сегодня. Говорит, загорелая… – добавляет мечтательно.
– И что же это она в Италии делает?
– Просто… с молодым человеком, заодно и моделью работает.
Как всё у них просто и заодно. Я представил себе Маринин зад, отсутствующую Маринину грудь и улыбнулся.
– А ещё… если тебе интересно, я недавно встречалась с Фисой. – Светины глаза испытующе блеснули справа.
Ничто не дрогнуло в моём доброжелательном лице, внимательно следящем за дорогой.
