За полтора часа я успела замерзнуть в зюзю и не жаловалась только потому, что зубы примерзли друг к другу и разлепляться отказывались. К тому же жаловаться - занятие бесполезное. Даже если есть кому. Поэтому приходилось молча сидеть и ощущать, к пальцы медленно скрючиваются в развернутых и используемых на манер муфты рукавах плаща, а на ресницах застывают белёсые звездочки инея.
– Долго нам ещё ехать? - спросила Лия, сцеживая зевоту в ладонь.
– Часа полтора, наверное, - отозвалась Тая. - Как раз к ужину поспеем.
– Ага, - согласилась Лия. И, оглядев мою скорбно молчащую фигуру в черном плаще, сочувственно спросила: - Иньярра, ты, поди, совсем уже замерзла, да?
– Нет! - бодро ответила я, с трудом сдержав художественное лязганье зубами.
– Смотри, простынешь, - озабоченно нахмурилась Тая.
Я упрямо помотала головой, поглубже зарываясь носом в воротник.
– Ни кворра о здоровье не думает! - осуждающе покачала головой Ильянта.
Я сразу опустила голову ещё ниже, чтобы, не дай Хранящие, никто не увидел моей злорадной усмешки. Потому что я-то знала, что сейчас начнется. И оно началось…
– Как ты выражаешься?! - возмущенно вскинулась Тая. - А ещё ведьма, называется, несущая свет и любовь! Да как так можно?!!!
– Да у меня случайно вылетело, - жалко попыталась оправдаться Лия.
"Неправильный ответ!" - мысленно усмехнулась я. Проверено на шестилетнем личном опыте. Если Тая изволит тебя ругать, то лучше молчи и слушай - через пятнадцать минут она зарвется окончательно, поймет, сколько всего лишнего наговорила - и начнет бурно извиняться, а ты ещё в итоге и останешься потерпевшей стороной. А так…
Под привычный осуждающий тон, совестящие слова и мерное покачивание в такт шагам лошадки я тихонько задремала…
Разбудил меня холод. В горле подозрительно першило, голова слегка побаливала, но в общем и целом - могло бы быть и хуже.
– Надо же, кто проснулся! - покачала головой Лия, встряхнув копной вьющихся рыже-каштановых волос.
– А что, я долго… - я осеклась, услышав собственный хриплый, сипящий голос. Прокашлялась и попробовала снова: - Я долго спала?
В этот раз вышло не в пример лучше, но Тая уже насторожилась:
– Иньярра, а горло у тебя не болит, случайно?
"Чтоб я ещё хоть раз в жизни дала тебе испытывать на мне свои жуткие отвары?! Да ни в жизнь!!!"
– Ни в коем случае! - бодро возразила я. - Так я долго спала?
– Долго, часа полтора, - зябко поежилась Ильянта. - Вон, видишь впереди село виднеется?
Село я видела. Темные невысокие тени уютно светились квадратиками занавешенных окон. Для тончайшего ведьминского слуха брехня собак, перемежающаяся скрипом тяжело поднимающегося на цепи из колодца ведра с водой, раздавалась так же явственно, как хлюпанье копыт вемилей, увязающих в жуткой крупитчатой каше по самые бабки.
– Вижу, - зевнула я.
– Надеюсь, там к ведьмам относятся лояльно и пустят переночевать. Или хотя бы на костер не потащат, - устало вздохнула Тая.
– Не потащут, - заверила я. - Я здесь уже была. В Верхо?тте - так село называется - тебе за деньги не только постель и ужин предоставят, но и соседку Клавку на компоненты декокта продадут!
Ведьмы недоверчиво хмыкнули, но возражать не стали, и через десять минут мы благополучно перемахнули (именно перемахнули - вемили, не жалеющие ждать, пока хозяйки спешатся, распахнут ворота и вновь залезут им на спины, попросту перепрыгнули через препятствие с разбегу, пару раз махнув невидимыми крыльями) через центральные ворота, оставив озранника тихонько оседать в обморок.
– И что дальше? - почему-то шепотом поинтересовалась Тая, оглядывая пустынные улицы.
– Ничего, - пожала плечами я. - Идем и просимся на ночлег в ближайшую избушку.
– А если не пустят? - боязливо поежилась Лия.
– Значит - идем до следующей, - так же равнодушно пояснила я.
– Кошмар! - дружно простонали ведьмы.
Но стучаться в калитку все-таки пошли. Где-то в темноте за забором глухо пролаяла собака - так, для проформы: на ведьм собаки не кидаются, какими бы злыми не были. Это для них все равно, что кидаться на родную мать. Заскрипела открываемая дверь, зашаркали медленные шаги по деревянному настилу-дорожке.
– Хто там? - спросил глухой старушечий голос.
– Мы… - Лия запнулась..
– Три путницы, - привычно подхватила я. - Пустите нас переночевать, пожалуйста! Мы заплатим… или вам по хозяйству что-нибудь поможем, если хотите.
Послышался шорох снимаемого крюка, и калитка гостепириимно распахнулась.
– Заходите, деточки! - засеменила старушка. - Вы поди с дороги голодные да устамшие, я сейчас скоренько блинчиков напеку - как раз тесто поставила…
– А кто-то говорил - "не пустят, не пустят!" - язвительным шепотом передразнила я, захлопывая за собой калитку.
Избушка была небольшая, но чистенькая и уютная. Две комнатенки, кухонька со старинной большой печью и полатями. Переглянувшись, мы разулись у пороги, не желая перепачкать нашей доброй хозяйке все полы.
– Да что ж вы на пороге-то стоите? Заходите, детоньки, к печурке поближе садитесь - враз согреетесь, да и блинчики вот-вот поспеют, - суетилась бабушка.
