Матвей опять передал список революционеров, физически уничтоживших черносотенцев. Фамилии, адреса проживания, возможные контакты в партии. Причём в списке были не только большевики, но и эсеры. Эсеров было всего двое, но Матвей так сделал специально. Клюнет Федотов — отлично! Матвей членство в партиях указанных лиц не скрывал. В делах тайных с возможными союзниками надо играть честно, должно быть доверие. Иначе не только сотрудничество прекратят, но и пулю можно получить. Указание на членство в партии необходимо, потому как у эсеров самая многочисленная и активная боевая организация. Решатся ли черносотенцы бросить вызов эсерам, решать только руководству Союза русского народа.
Анатолий Петрович указание на членство в партиях оценил. Уже хорошо, не ошибся Матвей в человеке — умён, способен к анализу информации.
— Предлагаете войну с эсерами?
— Она фактически уже идёт. Наверняка вам из провинции поступают доносы от руководителей на местах о наглости эсеров, их притязаниях на лидерство. Решать вам.
— Хорошо, надо посовещаться. Радует, что вы не играете краплёными картами.
— Как можно? Мы же солидные люди! И должны доверять друг другу.
Попрощались уже более тепло, чем в первый раз.
Через неделю Матвей сделал жест, ещё больше укрепивший доверие к нему со стороны Чёрной сотни.
Бомбист Чёрной сотни, действуя в одиночку, швырнул бомбу в полуподвал дома, где проводили сходку члены большевистской фракции РСДРП.
Двенадцать раненых и выбило стёкла в оконцах. Если бы бомбу начинили поражающими элементами — шариками от подшипников, гвоздями, кусками арматуры и прочими железяками, было бы двенадцать трупов. Бомбиста схватили прохожие, сдали в полицию, те передали по принадлежности в Охранное отделение. Дежурным офицером был Матвей.
Сразу выяснилось — принадлежит бомбист к черносотенцам. Матвей это понял сразу, как только прочитал в протоколе адрес, где рвануло. Именно он был первым в списке.
Бомбист сразу возьми и сознайся. Всё же народ в большинстве своём честным был, лгать считалось зазорным.
— Был и бомбу в окно бросил, так и пишите.
— Зачем?
— На почве идеологической неприязни.
— Дурак ты, братец. Суд будет, и я даже знаю приговор — виселица!
Бомбист непроизвольно рукой потёр шею.
— Да-да, пеньковый галстук ожидает! Похитрее надо быть. Вот повесят тебя, да другого-третьего, что тогда будет? Враги твои будут радоваться, а Чёрная сотня исчезнет. Кому лучше будет?
Видимо — проняло парня. Из деревни в город приехал, заведённые устои в столице страны считал ниспосланными свыше. Потому примкнул к Союзу русского народа.
— Вот что сделаем. Ты говори — бомбу в руках не держал никогда, ни в какие партии или общества не входил. На месте взрыва оказался случайно, шёл мимо. Как бабахнуло, я от испуга на тротуар упал, испугался. Меня схватили, приняли за бомбиста. Понял?
— Как не понять? Да что с того?
— Я в протокол запишу, с твоих слов под роспись. И отпущу. Ты своему старшему всё обскажи, как есть, и лучше из города уезжай. В Москву или другой город, если в деревне прокормиться не можешь. В общем — исчезни на время. Поищут тебя, да через полгодика-год и забудут. Всё лучше, чем на виселице болтаться.
— Спасибо, ваше благородие! Век доброты вашей не забуду.
Матвей так и сделал. Протокол написал, бомбист подписался, причём чужим именем, ибо документов при себе не имел. Какие документы у селянина, когда при Советской власти они появились у колхозников в семидесятых годах? Матвей протокол прочёл.
— Всё, свободен, но больше не попадайся.
Бомбист Фёдор поклонился земным поклоном, проявляя уважение. Земным — когда рукой земли касаешься или пола. Есть ещё поклон поясной, в пояс. А можно и головой кивнуть, тоже разновидность поклона. Все поклоны на Руси имели градацию.
Как бомбист ушёл, Матвей полицейский протокол и показания свидетелей изорвал и сжёг в пепельнице. Не для Федьки старался, хотя и жаль деревенского простодушного паренька. Выгоды для, не себе, а делу полицейского сыска.
Действия не остались незамеченными. При следующей встрече Федотов встал из-за стола, сделал несколько шагов навстречу, руку пожал, являя уважение.
— За Фёдора спасибо. Вы знаете, о ком я. В Киев он отправился. Из него может получиться отличный дружинник.
— Если раньше не арестуют и не повесят.
— Вашими молитвами.
Активность боевиков, что эсеровских, что большевиков, в столице снизилась. Потому как регулярно какие-то силы целенаправленно взрывали бомбы в местах массовых собраний или стреляли в руководителей разного уровня. Боевики стали опасаться за свою жизнь. Одно дело провести теракт, взорвав возок с чиновником, когда окружающих жертв много, о котором пишут и говорят. На миру и смерть красна! И другое дело, когда в тёмной парадной неизвестный стреляет в спину или бьёт кастетом по голове, так что мозги на стены разлетаются. Тут уж никакого почёта и уважения товарищей по партии. Для боевиков это важно, знать, что голову сложил не зря, а в борьбе с ненавистным самодержавием.
На одном из совещаний начальник Охранного отделения даже заметил:
