— Что-то боевики притихли. Не перед бурей ли? Что информаторы говорят?
— Межпартийная борьба. Вы же, господин полковник, сами дали добро, чтобы боевиков разных партий лбами столкнуть. Пусть друг другу кровь пускают.
— Тогда отлично! С монархистами кто на связи?
— Штабс-капитан Кулишников!
— Поздравляю, видны результаты правильной работы. Сегодня подпишу приказ выдать денежную премию.
— Благодарю, господин полковник.
Премию и в самом деле Матвей получил на следующий день, двести рублей. Деньги не промотал в ресторане с сослуживцами, а обновил гардероб. Всё же в цивильной одежде приходилось быть чаще, чем в жандармской форме. И одежду надо было иметь на все случаи жизни. Приличную, для встречи с такими, как владелец типографии Федотов, либо попроще, какую разночинцы носят — картуз, пиджак кургузый, рубашка-косоворотка, мятые брюки и сапоги.
Вот одежды простолюдина не было. Всё равно никто бы не поверил, что коротко постриженный, с офицерской выправкой молодой мужчина с чистыми руками слесарь на заводе. У людей, связанных с техникой, мазут намертво въедается под ногти, в складки кожи на кистях рук.
И говор выдаёт. Не акцент, какой бывает у тверских или нижегородских, а отсутствие слов, употребляемых простолюдинами. Образовательный уровень по речи всегда заметен. И человек наблюдательный по одежде, манере поведения, речи, всегда может определить, в каких кругах вращается человек, уровень образования.
Как оказалось, одежда разночинца вскоре пригодилась в обстоятельствах неожиданных для Матвея. Неделя уже шла к концу и он предвкушал заслуженный отдых. И вдруг вызов к начальнику Охранного отделения Герасимову. Такие вызовы всегда напрягают — не допустил ли упущение по службе? Не для разноса ли хотят видеть?
— Слушаю, Александр Васильевич! Вызывали?
Полковник любил, когда его называли по имени-отчеству. А по званию на мероприятиях парадных или в присутствии вышестоящего начальства.
— Мы не солдафоны, — сказал он как-то. — Наше дело тонкое, деликатное — заниматься политической борьбой с врагами империи. Быть умнее их, предугадывать их действия и уничтожать, как бешеных собак!
Правда, опережать на шаг или полшага не всегда получалось. Разных революционных движений, течений и кружков образовывалось много и действия они порой совершали непредсказуемые. Если в их среде не было информаторов, то и упреждающие меры предпринять было невозможно, ибо деятельность свою революционеры не афишировали.
— Присаживайтесь, Матвей Павлович, — предложил Герасимов.
Потом он взял со стола какой-то документ, стал смотреть то на Матвея, то в бумагу.
— Да, похоже, полюбуйтесь.
И подвинул к Матвею по столу документ. Бумага оказалась паспортом, позволявшим въехать на территорию Великого княжества Финляндского. Генерал-губернаторство имело столицей Гельсингфорс (современный Хельсинки). Столица находилась в трёхстах верстах от Санкт-Петербурга и связывала их железная дорога через Выборг, открытая в 1870 году. Население в три миллиона составляли в основном финны, 15 % шведов, 3 % немцев и 0,2 % русских. Законы местные, которые издавал Сейм. Деньги — финские марки, которые стоили четверть российского рубля. Герб и флаг Великое княжество имело российские. Управлял княжеством с 1905 года по 1908-й действительный тайный советник Герард Николай Николаевич. Что для Матвея существенно, так это полиция подчинялась Сенату княжества, а жандармерия подчинена первому петербургскому жандармскому округу. Из границ с Российской империей только таможенная, но для въезда в Россию финским гражданам требовался специальный паспорт, выдаваемый Финской паспортной экспедицией.
Едва взяв паспорт в руки и присмотревшись, Матвей обнаружил, что фотография переклеена. Причём, к немалому его изумлению, на фото человек, очень похожий на него, только волосы подлиннее, да виден ворот рубашки-косоворотки.
— Подделка! — без колебаний произнёс Матвей.
— Это без сомнений. А как вам фото?
— Очень похож. Только у меня такой шевелюры не было никогда.
— На фото большевистский курьер, нами сегодня задержанный. Начальник штаба Отдельного корпуса жандармов, как увидел подделку, сразу про вас вспомнил.
— Вместо курьера меня хотите куда-то послать?
— Скорее внедрить в круги большевиков. На допросе фигурант заявил, что должен ехать до Куоккала, доставить деньги и чистые бланки российских паспортов. Полагаю — бланки печатались в подпольной типографии. Но речь сейчас не о них. Как вам сама идея?
— В первую очередь — где фигурант? Если он выйдет на свободу или сбежит, жить мне останется недолго.
— Он в одиночной камере Шлиссельбургской крепости. Оттуда ещё ни один человек не сбежал.
